Забери меня

Сердце снова сжимается, в этот раз разочарованно.

— Ну может ты ничем кроме фуагры с трюфелями не питаешься? — намеренно коверкаю слова, — и твой нежный, избалованный желудок не справится с едой пролетариата? Я-то по-простому привыкла, по рабоче-крестьянски.

Прекрасно считывает мою издевку:

— Почему же? Иногда к фуаргам добавляется устрицы и филе миньон.

— У, как все запущено, — сокрушенно качаю головой, — тогда, пожалуй, не стоит рисковать. Я не уверена, что после такого ты выживешь. Это еда для сильных духом.

Слабые — погибают.

Он все-таки ведется. Сколько бы лет не было мужику, какое бы положение он не занимал, но внутри него, очень-очень глубоко сидит задиристый пацан, которого можно развести на слабо.

— Неси свои деликатесы, — разрешающе взмахивает ладонью и отходит к поручням, огораживающим спуск к реке.

Зря он отошел. Ох, зря. Такие вещи контролировать надо.

— Девушка, — подскакиваю к пышной румяной продавщице, — мне бутылку воды и два хот-дога, пожалуйста. Один простой, а второй с горчицей, перцем, чесноком.

Кому-то сейчас будет о-о-очень вкусно.

Продавщица добросовестно выполняет мой заказ и вручает мне два хот-дога в бумажных конвертах. Главное не перепутать, где какой.

— Прошу, — протягиваю Барханову тот, что с огоньком. Он принимает его с ленивой снисходительностью, и наблюдает за тем, как жмурюсь от удовольствия, откусывая первый кусочек.

Жую, всем своим видом показывая, что мне нравится, а мне действительно нравится. Удовольствие искреннее, поэтому Демид верит и делает первый укус.

Секунду ничего не происходит."

"Потом он как-то нервно дергает кадыком, пытаясь сглотнуть, и на щеках появляется румянец.

— Вкусно, да? — шамкаю, облизывая губы.

Медленно моргает. В глазах такое изумление, что хочется ржать, но я держусь.

Снова кусаю и кивком подначиваю его к продолжению.

— Ешь, пока тепленькое. Остынет — будет невкусно. Или не понравилось?

— На троечку, — сипит.

— Так и знала, — пренебрежительно фыркаю, продолжаю есть не скрывая удовольствия, — передо мной матерый зануда и фуагроед.

Демида передергивает, но он снова кусает. Его явно коробит от того, что девчонка уплетает за обе щеки и не морщится, а он не в состоянии справиться с несчастной сосиской. Теперь уже румянец приобретает багровый отлив, и на лбу выступает мелкая испарина.

Мысленно благодарю продавщицу за такой термоядерный хот-дог и продолжаю наблюдать за его мучениями. У него, наверное, полыхает до самого выхода.