Забери меня

Три недели… Три недели, мать ее, с последней встречи, с последнего нашего общения. Я уже думал все. Но стоит только услышать ее голос, как меня снова коротит. Перед глазами рыжее облако волос, в памяти запах духов, так отчетливо будто она стоит рядом.

— Что за фигню ты мне прислала?

В трубке секундная заминка, пыхтение, а потом недовольное:

— По-моему я все четко написала.

— Избавиться от девственности? — рычу и тут же нервно оборачиваюсь, желая убедиться, что поблизости никого нет. Не хватало еще, чтобы сотрудники услышали, о чем я разговариваю.

— Да.

Может это сон какой-то бредовый? Может я пришел домой, лег на новый диван и отрубился?

— Лер, ты вообще адекватная?

Я уже даже не берусь просчитывать и анализировать, что творится в ее шальных мозгах. Бесполезно.

— Ты представляешь, чего мне стоило обратиться к тебе с этой просьбой? — обиженно сопит она. И я тут же представляю ее. Маленькую, худенькую, отчаянно кусающую полную нижнюю губу. Остатки крови откатывают от мозгов и устремляются ниже пояса.

— Сочувствую, — усмехаюсь в трубку, с трудом оттягивая узел на галстук. Он меня душит. Меня все душит, — так почему именно я? Или ты всем мужикам в своей телефонной книжке такое письмо счастья отправила?

— Только тебе! — возмущается так искренне, что верю.

— И чем же я заслужил такую честь?

Она мнется, что-то мычит.

— Четче, крошка. Меня не вставляют невнятные разговоры парнокопытных.

Отчетливо слышу ее возмущенное шипение.

— Да потому что тебя не жалко!

Охренеть."

"Галстук уже не просто впивается мне в шею, а откровенно душит, как бы намекая: завязывай-ка ты мужик с этой фигней, пока мозги окончательно не закипели. Не надо тебе этого. Ох, не надо.

— В смысле не жалко? — переспрашиваю вместо того, чтобы как взрослый, адекватный мужчина повесить трубку, — у тебя между ног три ряда ядовитых зубов?

Портал в неизвестность? Или ты — самка богомола, которая отгрызает голову мужикам после того, как потрахается?

— Я пока не знаю.

— Я так и не услышал ответа, почему ты именно меня решила пустить в расход?

— Понимаешь, — Ёжик мнется, — с тобой все просто. Ты гад.

Охренеть два раза. То есть я ее вытаскиваю обдолбанную из клоаки, везу к себе, волосы держу, пока она обнимает унитаз, и в итоге выясняется, что я — гад, которого не жалко.