Забери меня

Я не хочу с утра ругаться и выяснять отношения, поэтому недовольно бурчу:

— Да пожалуйста, — тыкаю на кнопки, удаляя фотографию. — Все, доволен?

Он опять молчит, все так же невозмутимо потягивая кофе.

Замороженный!

Внутри меня зреет протест и хочет сделать хоть что-нибудь наперекосяк, чтобы не думал, что он тут самый главный и может давить на меня.

Снова щелкаю камерой.

Барханов недовольно цыкает и оборачивается ко мне.

— Что? — нагло вскидываю взгляд, прекрасно зная, что нарываюсь.

— Я же сказал никаких фотографий.

Последние два слова чуть ли не по слогам, чтобы я уж наверняка поняла. Это раздражает.

— Расслабься, Барханов. Я не твой дивный лик щелкнула, а общий вид.

— Не из моих окон.

— Окна твои, рассвет общий. Не вредничай.

Он хмурится. Я упираюсь. Мне жизненно важно сохранить эту фотографию, хотя на ней ничего нет — только клочок неба, окрашенный золотыми лучами.

От волчьего взгляда хочется спрятаться, но я стою. На чистом упрямстве, потому что сердце грохочет совсем уже истерично, и совсем не там, где надо — в этот раз под коленками, которые начинают мелко трястись.

— Видишь, — разворачиваю экран к нему, — просто рассвет. Обещаю, что не буду ставить метки и подписывать адрес балкона, с которого фотографировала.

Демид мельком смотрит на него и отворачивается.

— Херней страдаешь.

Какая херня, чурбан ты бесчувственный? Это наша с тобой фотография. Наше первое утро! В этот момент его стальная приземленность просто убивает.

— А мне нравится!

— Все. Убирай телефон, — продавливает дальше.

— Тебе говорили, что ты скучный?

— Допивай свой кофе, и я тебя развеселю, — прозвучало как-то двусмысленного и даже пошло.

— В смысле?

— Я передумал быть джентльменом. Не заслужила.

* * *Если честно, я рассчитывала на долгое утро с Демидом, потом на интересный день и вечер. В моих фантазиях мы должны были целоваться, кушать вкусную еду, снова целоваться, гулять за руку в парке, кормить уточек и говорить друг другу глупости.

Это фантазии… В реальности все оказалось совсем не так красиво, и не так романтично. Все оказалось просто никак. Потому что где-то около десяти утра ему позвонили по работе. Потом еще раз и еще. В результате выяснилось, что работа для него важнее и вкусной еды, и уточек.

— Все, собираемся.

Мне очень не хотелось собираться.