Забери меня

Там сплошные эмоции, пороховая бочка и детский сад.

В общем, ума в ней мало, зато дури много, и я пока еще не понял, хорошо это или плохо. Вроде бесит своими манерами сельской продавщицы, но зато рядом с ней не скучно. Забавная. А еще только моя… Да, я тщеславный мерзавец, и хотя раньше священного трепета перед девственницами не испытывал, мне льстит сама мысль о том, что я был первым.

— Демид…

Я не услышал, как Эльвира вышла из комнаты и остановилась за моей спиной.

Ловлю ее взгляд в отражении и чувствую, как неприятно царапает под ребрами.

— Привет, — ослабляю узел на галстуке, потом и вовсе стаскиваю его через голову и бросаю на полку.

— Как прошел день? — она подступает ближе, кладет руки мне на плечи и с мягкой улыбкой тянется за поцелуем, а я вместо того, чтобы ответить инстинктивно уклоняюсь.

Досадливо цокаю языком. Все, Барханов, приехали. Дальше поезд не идет.

— Что-то случилось? — встревоженно заглядывает мне в глаза. Я вижу в них свое отражение, но не чувствую ровным счетом ничего. Штиль.

Говорю единственное правильное в такой ситуации:

— Я беру паузу.

Она замирает, недоуменно подняв брови:

— Демид?

Наши взгляды сплетаются на несколько секунд, и ее улыбка медленно исчезает с губ. Эльвира убирает от меня руки и отступает на полшага назад:

— Что я сделала не так?

— Все так, Эль.

С ее стороны никаких косяков, это я затроил. Сожалений нет, есть легкий дискомфорт оттого, что придется разруливать проблему.

— Тогда почему?

Я молчу. Ее передергивает будто от холода, хотя дома жара.

— Должна же быть какая-то причина? Может, я слишком активно начала обустраиваться? Я хотела как лучше, думала, ты не против. Надо сбавить обороты?

Она силится понять мои мотивы, но это бесполезно. Я сам еще не до конца с ними разобрался.

— Не накручивай, — смотрю на нее исподлобья, — просто перерыв.

Мне нужно подумать. Разложить все по полкам, взять под контроль и направить в нужное русло.

— У тебя кто-то есть? — сдавленно спрашивает Эльвира, и в то же мгновение у меня перед глазами проскакивает рыжий всполох.

Смотрю на изысканную утонченную Элю, а в мысли нагло ломится беспардонный Ёжик, и сердце начинает лупить за грудиной.

Я такое ненавижу. Вся эта херня в виде многоугольников и прочих геометрических фигур не для меня. Барахтаться в таком — себя не уважать.

— Нет, — отвечаю без единой эмоции, выдерживая ее потерянный взгляд, — никого.

Рыжая не в счет.