Забери меня

Меня будто в прорубь холодную макнули. Неловко убираю руки. Не знаю куда теперь их девать. Запал пропал и это был первый раз, когда я так и не достигла вершины.

Мне до слез обидно, что он вот так, одной фразой обломал мой настрой, обесценил. Понимаю, что глупо обижаться, но все равно печет в груди. Мог же просто сказать «не надо, пожалуйста».

Я старательно делаю вид, что все в порядке и Демид не замечает моего состояния. А может, просто не хочет замечать. Сразу после того, как он падает на подушку рядом со мной, у него начинает трезвонить телефон.

Я уже почти привыкла, что всегда, везде, где бы мы ни были, и чем бы ни занимались, ему могут позвонить, и он ответит. Он вскакивает, а я продолжаю лежать, стеклянным взглядом уставившись в потолок. Сердце гремит, как ненормальное.

Мне хочется чего-нибудь, что поможет поднять настроение. Какой-нибудь поддержки. Поэтому сама звоню Алине:

— Как там ваш шопинг?

— Прекрасно, Вознесенская, — фыркает она, — вещей не купили, потому что выяснилось, что ни у кого нет денег.

Я слышу в трубке их дружный смех и завидую. Мне тоже хочется смеяться:

— Эй! Без меня и мороженое? Это нечестно, — улыбаюсь сквозь горечь.

— Сама виновата. Променяла нас на скрипуна своего ненаглядного. Так что не видать тебе мороженого.

— Ничего. Я вечером оторвусь, — мстительно обещаю подруге.

— Надеюсь, — она снова хохочет. — Ладно, Лерчик, нам пора. Маршрутка едет.

Она скидывает звонок. Я со вздохом откладываю телефон и снова падаю на подушки. У меня есть немного времени.

Все строго по расписанию.

— Куда ты опять собралась? — Демид появляется на пороге комнаты. Он уже в костюме и сам завязывает себе галстук.

Я бы помогла, да не умею. Мысленно делаю пометку: научиться вязать самые красивые узлы. Чтобы как в кино, когда роскошная женщина провожает на работу шикарного мужчину. Завязывает галстук, проводит руками по плечам…

— Мы с девочками хотим сегодня в клуб сгонять, — зарываюсь пальцами в свои рыжие кудри.

Бодро вскакиваю на ноги и начинаю собираться. Демид тем временем смотрит на меня не отрываясь, а потом отстраненно произносит:

— Я против.

* * *Его тон царапает, но я еще не отошла от оргазма и не хочу ссориться:

— У-у-у, большой серьезный папочка решил включить ворчуна, — подмазываюсь к нему, но бесполезно.

Взгляд все такой же прямой, пробивающий насквозь. Я ненавижу, когда он так смотрит.