Забери мою душу

Дышу глубоко, пытаясь собраться и собрать буквы в слова.

— Не волнуйся, не торопись, все хорошо, — спокойно произносит Захар и накрывает мою руку, немного сжимая ее. У него такие теплые ладони, и мне хочется, как нашкодившей кошке, ластиться об них.

Беру ручку и подписываю, опять не читая. Но я доверяю этому мужчине. Уже полностью доверяю. Потому что если не ему, тогда кому?

— Вот еще – о том, что ты дала показания под давлением, и жалоба на следователя Соломатина, — вновь протягивает мне бумажки, которые я подписываю.

— Хорошо, Элина. И ещё, пожалуйста, заполни подписку о невыезде, — протягивает мне бланк, в котором нужно заполнить некоторые пункты. Это сложно, все плывет пред глазами, но я фокусирую взгляд, стараясь заполнять все верно. Пока пишу, выводя буквы, чувствую на себе его пронзительный взгляд, который меня трогает, без нажима, очень аккуратно, и по телу прокатываются мурашки. — Я постараюсь сделать так, чтобы тебя отпустили домой уже вечером, либо завтра утром.

Заканчиваю заполнять бумажку и пододвигаю лист Захару.

Поднимаю глаза, закусываю губы и не отпускаю его взгляд, потому что понимаю, что он сейчас уйдет. «Ты обещаешь меня забрать отсюда?» — мысленно спрашиваю я. И, кажется, он меня понимает, его уверенный кивок внушает надежду."

"Но он больше не придет, ни вечером, ни на следующий день, ни через день, и стены в моей камере с каждым днем ожидания будут становиться все уже, а потолок ниже. Кажется, меня так и придавит ими, закатает в бетон навсегда, и выхода не будет. Воздух просто кончится, и меня не станет.

ГЛАВА 34

Захар

— Так в чем проблема?! Ты же, мать твою, хваленый, самый успешный адвокат этого города! И не можешь вытащить девочку, а предлагаешь мне идти на поводу у стайки стервятников, которые спят и видят, когда я отдам богу душу?! — с яростью произносит старик Милохин.

— Меня отстранили от ее дела. Я не могу его вести. Мне закрыли доступ на высшем уровне… — внешне я спокоен. Дышу, смотря в окно кабинета Милохина: опять идет снег, заметая двор. Нет, я не вызывал старика.

Меня опередили. Как я и предполагал, Эля всего лишь пешка в очень большой игре королей. — Я даже увидеть ее не могу! — повышаю голос, не справляясь с эмоциями. С меня давно все слетело. Я обнажен настолько, что кажется, содрали кожу, оголив все нервы.

— По какому праву они лишили ее адвоката?! — старик немного закашливается, тяжело дыша. Нервничать ему противопоказано.

— Выяснили, что мы с Элиной близки.

— Что? — в недоумении спрашивает Милохин.