Забери мою душу

Такая повелительная форма заботы. Только я не заказывала.

- По факту ты унижаешь меня как мужчину. А я такого с рук спустить не могу. Лучший инструмент воспитания - боль. Только через боль люди запоминают, что хорошо, а что плохо. Это рефлекс, заложенный природой.

Смотрю ему в глаза, а там плавится благородное серебро. И понимаю, что он это все серьезно. А самое поразительное то, что я глубоко вдыхаю его холодный запах и на адреналине ловлю волну возбуждения. Такую острую и горячую.

Выдыхаю, когда он вдруг отходит от меня и встаёт в ногах.

Но не успеваю опомниться, как Доронин хватает меня за щиколотки и резко переворачивает на живот, скручивая цепь. Застываю, словно из меня выбили весь кислород, по телу проносится жар и лёгкая дрожь. Да, мне страшно, но пугает уже собственная реакция.

- Нет! - пытаюсь перевернуться, но он попросту садится на мои ноги. И все - я обездвижена. Дышу глубже, сжимаю бедра, потому что сводит между ног от желания и ненормального возбуждения. И я не хочу этого! Особенно в такой унизительной ситуации.

Вздрагиваю, когда моего бедра касается холодная кожа ремня. Дыхание само собой рвется, тело содрогается. Вместе с волнением и зарождающейся внутри злостью на этого мужчину, растет возбуждение. Хочется простонать, и я почти это делаю, когда холодная кожа ремня играет, обманчиво лаская кожу на бедре."

"- Умница, - усмехается. – Какая отзывчивая девочка, - его голос хрипнет, и это еще больше разжигает во мне пожар. Ремень скользит на внутреннюю сторону бедра.

Сжимаюсь, потому что это невыносимо. – Вот видишь, твоё тело послушное, отпусти все, что творится в твоей безумной голове, - голос ровный, завораживающий, с легкой хрипотцой, будто вводит в гипноз. Его голос словно льется по воздуху, заполняя меня, и я прикрываю глаза.

Слышу щелчок ремня в воздухе и зажмуриваюсь, напрягаюсь. Но удара не следует. Лязг пряжки - и ремень летит на пол. И я почти ненавижу себя за то, что увлажняюсь. Тело действительно предает.

Все настолько остро, на адреналине и настолько ново.

- Ноги раздвинь, - четкий приказ. Не успею ничего сообразить, как Захар сам приподнимается и раздвигает мои ватные от возбуждения ноги. Пытаюсь их свести, но сильные руки не позволяют этого сделать. – Лежи смирно! – шлепает меня по попе ладошкой. Больно, обжигающе. Но… мне кажется, еще пару таких шлепков - и я взорвусь в оргазме просто так. Трусики уже промокли. Мамочка. Так же не бывает.