Забери мою душу

Опускает ладонь на мою задницу и поглаживает, так обманчиво нежно. Но я-то знаю, что Доронин не про ласку и нежность, а про боль и вожделение. Закрываю глаза, задерживаю дыхание. «Что там нужно было? Считать?»

- Какая послушная девочка, - его хриплый и низкий голос - как отдельный вид удовольствия. – Принимаешь власть только через силу, - его сильная большая ладонь продолжает ласкать, скользя по моим бедрам. Время замирает, внизу живота все сжимается, тело горит. И мне хочется требовать, чтобы он уже что-то сделал с этим и не мучил меня.

Первый удар ладони по мокрым бедрам вызывает вскрик и судорожный вздох, это не столько больно, сколько обжигающе и шокирующе. Нет, он не пощадил, удар сильный и хлёсткий, но профессиональный. Он словно скользит по коже, оставляя болезненный ожог. Тело по инерции сопротивляется в желании вырваться, но меня впечатывают лицом в кафель, указывая место и то, что сопротивление бесполезно.

- Руки на кафель! И я сказал, считать! – Вот он настоящий, далеко не спокойный, его дыхание тоже рвется, и в голосе целый спектр эмоций.

Послушно упираюсь в кафель, ощущая, как он с любовью и заботой поглаживает горящий участок кожи. – Считай! – рычит, кусая меня за шею. И окатывает восторгом. Ах вот, в чем кайф боли, Мастер. Тогда я хочу знать, что дальше. Ради этого стоит быть послушной.

- Один, - выдыхаю я.

Следует второй хлёсткий удар ладони по мокрой коже, он кажется сильнее и обжигает еще сильнее, вырывая из меня рваный, задыхающийся всхлип.

- Два! – кусаю губы, кожа горит, это больно, но… Я хочу еще.

И Мастер не заставляет себя долго ждать.

- Три! – уже выкрикиваю, почти одновременно с его ударом. По ванной разносятся звуки хлёстких ударов, и это несет что-то извращенное и болезненное.

- Четыре, - кожа горит уже везде, кажется, я вся сгораю, жжет еще сильнее, каждый последующий удар словно жалит. Но боли уже нет, есть огонь.

- Пять! Шесть! Семь! Восемь! Девять! Десять! – следуют один за другим, чередующиеся места ударов, без передышки. Хватаю воздух, скулю в искусанные губы.

И я уже не понимаю, кто из нас задыхается. Распахиваю глаза, когда понимаю, что настолько возбуждена, что готова выть, умоляя его что-то сделать с этим.

Боль…

Какая боль?

Ее совершенно нет! Да, бедра горят, как, впрочем, и все тело, но я уже сама подставляю ему бедра, выпрашивая очередной удар, который должен подарить нечто острое и желанное.

- Пожалуйста, - хнычу, выпрашивая еще, потому что Мастер медлит и ничего не делает.