Онлайн-библиотека книг
Но кто бы стал его зачаровывать и зачем? Нис и не догадывался, что он опутан магией, не чувствовал ее. Хотя… Что если так сработала защита от нерадивых студентов? Обезвредила хулигана и тут же развеялась.
– Заклятие? – переспросил Нис, внимательно глядя на меня.
– Нет-нет, это я так, предположила.
У меня нет никаких доказательств. К чему волновать Ларниса попусту.
На углу улицы торговал орешками и сухофруктами припозднившийся лоточник. Он так обрадовался покупателям, что отдал нам последние два кулечка засахаренной клюквы за пару медных монет.
– Ты ведь знаешь, Лети, это для меня не лакомство.
– Я бы позволила тебе полакомиться, – лукаво ответила я. – Но ты упираешься. Интересно, моя кровь показалась бы тебе вкусной?
Клянусь, я и не думала его дразнить, а Нис сжал губы, взгляд потемнел. Я, сама того не зная, сделала ему больно.
– Прости, – прошептала я, заглядывая ему в глаза. – Просто знай, что для меня это мелочи. Для меня это радость.
Ларнис судорожно сглотнул, сгреб меня в объятия, зарылся лицом в волосы.
– Моя сладкая Лети. Моя вкусная Лети. Один только твой аромат сводит меня с ума. Но я никогда не стану пробовать твою кровь. Никогда, моя родная.
– Ну почему, глупый? Это ведь как пройти мимо пекарни, почувствовать запах свежих булочек с корицей и… не попробовать? Держать в руках сочное яблоко и не откусить?
– Зато моя булочка всегда со мной, – усмехнулся Ларнис.
А потом отстранился и сделался серьезен, как никогда.
– Что если, попробовав, я уже не смогу остановиться?
– Нет, что ты! Я уверена…
– А я не уверен, – оборвал он меня. – И, прошу тебя, закончим этот разговор.
Он взял меня за руку и молча повел вперед. Он так расстроился, что я даже не стала вслух говорить о том, что моя кровь могла бы разгадать тайну моего рождения. Помочь отыскать отца. Видимо, пока не время просить об этом.
Глава 24
Летиция
Спокойная жизнь закончилась, не успев начаться, на следующее утро после того, как мы с Ларнисом отработали последний день на постоялом дворе.
Суровый гном тщательно пересчитал монеты, сложил в два столбика медные и серебряные, достал обтрепанный журнал, куда вписывал долги студентов, и долго перелистывал засаленные страницы, бормоча под нос мою фамилию.
– Хаул… Хаул… Вот ты где.
