Забери мою жизнь

Лежа на чердаке, слушая шум капель, просачивающихся сквозь крышу, или шорох ветра по черепице, я воображала отца. Конечно, он сильный и красивый. У него темные волосы и синие глаза, как у меня, ведь мама была русоволосой и сероглазой. Я верила, что однажды папа разыщет меня и заберет с собой. Неважно, где мы станем жить – в красивом имении или ветхой лачуге, главное, что мы будем любящей семьей. Я видела как наяву, что вот он приходит вечером с работы, садится за стол и смотрит, как я накрываю ужин. Вот я сажусь рядом, а он ласково гладит меня по голове и спрашивает, как прошел день.

И хотя я, как все незаконнорожденные дети, мечтала, что мой отец, конечно, какой-нибудь знатный Ви’, я никак не могла представить богатые комнаты, ковры и гобелены, слуг и серебряную посуду – я ведь их никогда не видела.

Время шло, я росла и постепенно выкинула из головы глупые фантазии. Смирилась с тем, что я никогда не увижу отца. Да может, его уже и нет на свете.

А оказывается, смирилась не до конца.

Нис сказал, что ни за что не станет пробовать мою кровь, но я каждый день боролась с собой: попросить – не попросить. Ну что ему стоит попробовать капельку? Подумаешь, нет клыков! Ведь можно добыть ее иначе: уколоть палец иголкой, порезать ножом.

Ларнис как-то объяснил, что это воля случая – какие видения он получит вместе с кровью. Сказал, что в первую очередь это воспоминания самого хозяина крови, причем иногда совершенно бесполезные, вроде мыслей о морковке, которая отлично уродилась в этом году.

И лишь как послевкусие, как эхо – тайны рода, уходящие в глубину веков. Если сосредоточиться, то можно заглянуть дальше, но тогда и крови потребуется больше.

– С наперсток? – расспрашивала я. – Или стакан?

Я делала вид, что мне просто любопытно.

– Не знаю, не пробовал, – честно ответил Нис, после чего задумался и добавил: – Надеюсь, что не пробовал.

– А ведь отличная способность для дознавателя! Представляешь, расследуешь ты дело о воровстве, например.

Ларнис заинтересованно смотрел на меня: еще не догадался, к чему я клоню.

– И вор, такой матерый негодяище, ни в какую не признается. Мол, ничего не брал, ничего не видел, где лежит – не знаю!

– И?

– А ты его – цап за ручку, и все преступление как на ладони: что украл, когда, куда спрятал. И всех подельников тоже сдаст!"

"Нис ошарашенно моргнул, явно не разделяя моего восторга.

– Как хорошо, что у меня нет клыков! – рассмеялся он в конце концов.