Забери мою жизнь

Мерзавцам нельзя верить, и все же Летиция едва не ухватилась за соломинку, надеясь, что сможет спасти хотя бы меня.

Я укутал нас защитным полем, а простенькое заклинание, которое я сплел на скорую руку, отшвырнуло противников прочь точно ураганным ветром. Опрокинуло оборотня в снег, протащило гоблина лицом по ледяному насту. Амер уперся ногами в землю, красный плащ бился за его спиной кровавым всполохом.

Грудь теснило от великой силы, она распирала меня изнутри, искала выхода. Кровь Летиции сделала меня сильнее раза в три.

Теперь понятно, почему я раскидал отребье в подворотне – и экраны не помогли.

Барон развел руки, будто признавал поражение, но тут же рассмеялся, и на каждой его ладони возникли огромные огневики. Магия, возросшая после нескольких капель усилителя, все еще оставалась при нем.

Первый огненный шар разбился о магический купол, не причинив вреда, второй рассыпался искрами, и Лети вскрикнула – часть горячих искр попала ей на обнаженные кисти рук: она вскинула их, удерживая защитную сферу.

– Держи! – крикнул я.

Двенадцать врагов – всего двенадцать. Остальные решили, что это не их бой? И нет смысла бороться за приз, который все равно достанется не им? Или, хотя в это сложно поверить, в них заговорила совесть?

Двенадцать магов, когда-то окончивших академию. Пусть с течением времени они растеряли навыки, но опыта и знаний у них гораздо больше, чем у нас. Чем у Лети. У меня оставалась интуиция, природу которой я никак не мог понять."

"Вот и теперь с губ сорвались незнакомые слова.

Я знать не знал, какое заклинание сейчас сплел, пока мерзлая земля не вздыбилась и не выстрелила в преследователей фонтаном камней и песка. Булыжник ударил в висок орка, и тот без звука растянулся на земле; оборотень взвыл, держась за поврежденный глаз.

– Корпус Эйр, – завопил барон, перекрикивая ветер: он всегда возникает там, где творится магический бой.

Корпус Эйр – заклятие, объединяющее магию. Откуда я это знаю? Неважно, подумаю после.

Одиннадцать магов слили свою силу, и мерцающий луч ударил по куполу, вскрыл его будто острый нож.

Нас с Летицией расшвыряло в разные стороны.

– Лети!

Она поднялась на четвереньки, потом, пошатываясь, на ноги. По рассеченному виску тянулась струйка крови. Жива, почти невредима. Я встал между ней и преследователями. В голове шумело и хотелось как следует постучать по уху, чтобы прекратить этот звон, но я ограничился тем, что тряхнул головой.

– Сдавайтесь. Вам не устоять против нас, – миролюбиво предложил барон.