Заберу тебя, девочка

— Ден, парень, который работает в ментовке, сказал, что вышел на этого Дана, — шепчет мне на ухо.

— Да? — я остановилась и замерла.

— Спокойно, Рената. Ты побледнела, — Леся смотрит на меня с настороженностью.

— Ничего. Гемоглобин, видимо, низкий. Голова иногда кружится. Кажется, я давно не выбиралась из дома, помимо психолога, — натянула улыбку. — Все хорошо. Спасибо.

— Это еще не все, — снова улыбается Леська. — Тот сказал, что сам тебя найдет. Все. Осталось только дождаться.

— Мы очень верим, что все наладится, — подруга держит меня за руку и заглядывает в глаза.

— Спасибо, я не знаю, что делала бы без вас.

Я все лекции просидела не выпуская телефон из рук. Все ждала. Преподавателей слушала вполуха. Через два месяца сессия, а я даже не думаю, как ее буду сдавать. С последней пары нас отпустили. Поэтому отцовской машины на парковке еще не было. Хотела уж было набрать маму, как телефон сам ожил в моих руках.

На дисплее высветился незнакомый номер. Я оглянулась, ища девчонок. Леська махнула мне рукой, разговаривая с каким-то парнем.

Телефон затих. Я разочарованно уставилась на него. Ругаю себя мысленно, что побоялась ответить. И он снова ожил в руках.

— Алло, — отвечаю быстро, без промедления.

— Рената? — звучит мужской голос.

— Да, — сердце в груди бьется о ребра.

— Это Дан Росс. Мне сказали, что вы меня ищете, — звучит официально его голос.

— Да, я хотела вас спросить…

— Я вас вижу. Спускайтесь, — перебивает меня.

Я поднимаю голову, ища хоть кого-то на парковке.

Срываюсь со ступеней, чуть не спотыкаюсь. Тороплюсь к нему. Кто-то меня окрикивает, но я не обращаю ни на что больше свое внимание. Только на этого мужчину. С трудом узнаю в нем того самого майора. Сейчас он не в военной форме, а в обычной гражданской одежде. Джинсы, поло, ботинки.

— Здравствуйте, — натягиваю улыбку.

— Садись, — открывает передо мной пассажирскую дверь. И я тут же ныряю в автомобильный салон.

Дан обходит машину и садится за руль.

Я смотрю на него и жутко волнуюсь. Мои руки вспотели и сейчас влажные. Мое сердце бьется так сильно, что уши закладывает. Замираю, когда он поворачивается ко мне.

— Ищешь Беса? — спрашивает, рассматривая меня.

Я киваю, так как язык меня не слушается.

— Он… — хмурит брови.

— Он жив? Господи, только не говорите, что он погиб, — еле сдерживаю слезы.

— Жив он, жив, — усмехается. — Наш Бес живее всех живых.