Заберу тебя себе

Ноги становятся тяжёлыми, в горле пересыхает, коленки дрожат, ладошки потеют, а внутри плещется счастье, но я одёргиваю себя и уверенной походкой пересекаю лужайку. Останавливаюсь в метре от Назара, смотрю ему в глаза, стараясь не пропасть в них, и спокойно произношу:

— Привет.

— Привет, — тихо отвечает, пронзая меня серьёзным взглядом.

От Назара веет холодом, и я рефлекторно скрещиваю руки на груди.

— Чего тебе?

— Какая ты гостеприимная, Кать, — он усмехается, но в его глазах вспыхивает ярость.

Назар переводит взгляд за мою спину.

Бегло оглядывает фамильный особняк и, будто не увидев в нём ничего примечательного, возвращает взор ко мне.

— Значит, вот где ты живёшь. Теперь мне многое стало понятно.

— Меня не волнует, что тебе там понятно. Отвечай: зачем приехал? Что тебе нужно? И как ты вообще узнал мой адрес?

— Твой папа не единственный умник, который способен отследить тебя по GPS, — Назар недобро усмехается. — А приехал я за тобой, Кать.

— За мной?

Назар кивает.

— Зачем я тебе?

— Что за глупый вопрос? Всё просто.

Я соскучился. Ты нужна мне. Да, мы немного поссорились, но это не повод сбегать и уже несколько дней от меня скрываться. Поехали домой, Кать.

Его слова ранят по живому, оглушают, дезориентируют. Сердце бьётся всё быстрее, голова кружится, и я еле сдерживаю порыв кинуться Назару на шею, зацеловать его, сказать, что люблю и хочу быть с ним всегда.

Мне больно.

Плохо.

Гадко.

И я решаюсь на самый подлый поступок — сделать любимому человеку ещё больнее, чем себе. Оттолкнуть его.

Унизить. Растоптать. Чтобы возненавидел меня, ушёл и никогда больше не возвращался. Потому что самой мне не хватит сил бороться с чувствами к нему.

— Куда? — спрашиваю презрительно. — В твою конуру?

Назар изгибает бровь, в глазах проскальзывает удивление. Он явно не ожидал, что я заговорю с ним в подобном тоне.

— Это не конура, а обычная квартира, Катя. Знаю, ты к такому не привыкла и прямо сейчас я не могу предложить тебе ничего лучше. Но я обещаю, что очень скоро дам тебе всё, чего ты достойна.

— Каким образом? Раздавая картины даром? Ведь твою мазню никто не хочет покупать.

А вот теперь он злится. Сильно. Вижу, как напрягается его лицо, как заостряются черты и как сжимаются кулаки.

— Я же говорил, что нашёл покупателей, — сдержанно произносит Назар, но я знаю, что даётся ему эта сдержанность непросто.

— За гроши? Тебе ведь неважны деньги. Точно неважны, раз живёшь как нищий. А ты и есть нищий. Давай будем честными. И тебя это устраивает.