Прыгаю на заднее сиденье и, откинувшись на его спинку, шумно выдыхаю.
Колени дрожат, сердце барахлит, губы горят…
Сижу и спрашиваю себя: прошла ли моя тяга к мести Андреевой в связи с случившемся?"
"Ни черта не прошло. Я до сих пор этого хочу. Не освободилась. Я никогда не освобожусь. Пора смириться. Ей все сойдет с рук.
А то, что сбежала от него, я считаю правильным.
Два дня спустя
— Ну ты как, Эль? — спрашивает Кира.
— Да уже получше…
После того вечера у меня слегка поднялась температура. А утром подскочила температура почти тридцать девять.
До сих пор держится. Простыла. Но ничего странного. Я всегда в это время года болею. А в тот вечер я еще целый час гуляла в местном парке у дома. Было холодно, но я тогда холода не чувствовала. Другое было обострено.
Кира сейчас за меня в магазине. Не на весь день. По шесть часов. Надо скорее выздороветь, а то у нее скоро учеба начнется. Больше я никому не могу доверять.
— А по голосу и не скажешь.
— Скоро встану на ноги. Вот увидишь, — шмыгаю носом.
— Ты за дела тут не волнуйся. Я сделала сегодня все, как ты сказала.
— Я в тебе не сомневаюсь, — перекатываюсь на другой бок. Все тело ноет.
— Может, мне к тебе прийти потом? Поухаживаю за тобой. Лекарства еще нужны?
— Нет, нет… Заболеешь. Нет, всего полно.
— А я в маске.
Кира просто все еще не оставляет попыток узнать, чем закончился тот вечер. Я и слова не обронила. И не собираюсь. Нечего обсуждать. Все закончилось два дня назад. Я не хочу ни вспоминать, ни говорить об этом.
Как страшный сон забыть хочу.
— Нет, Кир. Не суйся ко мне. Хотя бы еще пару дней.
— Ну ладно. Поправляйся. Я тебе потом отчитаюсь, когда закроюсь.
— Хорошо. Но я могу быть в отключке.
— Значит, позвоню позже. Пока. У меня тут посетитель пришел.
— Давай.
Десять минут назад я приняла сильные таблетки. Самое время уснуть. Надеюсь, когда проснусь температура будет ниже.
Не знаю, сколько успела подремать, но меня будит звонок в дверь.
Поднимаю голову и морщусь от того, как она раскалывается.
Не думаю, что это Кира. Пойду взгляну.
Каждый шаг с трудом дается, но перед глазами яснее, чем было еще утром.
Смотрю в глазок и резко отстраняюсь. Вот кого я хочу видеть меньше всего. Больше двух месяцев ни единого звонка, и тут вдруг…
— Я сильно болею. Не могу открыть, — говорю отцу через дверь и кашляю.
— Открой, Эля. Нужно поговорить, — голос пропитый. Он так и не просыхает. Даже через глазок отметила его внешний вид.
