Подарок не из дешёвых, но носил его барон с удовольствием, иногда позволяя Ирвину открывать их и слушать мелодичный звон.
Своим рабочим я тоже сделала небольшие подарки, начиная от тёплого вязаного пояса из собачьей шерсти для мэтра Огдена, и отрезов хорошей ткани для всех продавщиц и служанок. Сложнее всего было сделать подарок для Эйнса. Хейзел, его мать, как и все, получила отрез ткани на юбку и была растрогана чуть не до слез, а вот для него я почему-то купила забавную меховую кепку с козырьком и заполнила её конфетами.
Эйнс так обрадовался, что даже бросил любимую мясорубку и, исключительно от щедрости души, каждому из нас дал примерить свою новую шапку. Старую потёртую меховушку от наотрез отказался забирать и даже поскандалил с матерью, упираясь. Так она и осталась висеть в прихожей на гвоздике, пока в один прекрасный день я не догадалась завернуть её и убрать с глаз,а уж потом тихонько передать свёрток Хейзел.
Я тоже получила замечательные подарки: изящный золотой браслет с жемчугом от Алекса, серьги с жемчугом от тётушки Ханны и, неожиданно -- три батистовых носовых платочка -- от брата.
Он копил карманные деньги, а Алекс помог ему выбрать. Я обняла его крепко-крепко, а брат, уткнувшись мне носом в плечо, счастливо посапывал, растроганный моей радостью.
Мы все вместе ходили на Рождество в церковь, а потом, пока ещё не кончились каникулы, я несколько раз раз выводила Ирвина на каток. Там можно было взять напрокат коньки, которые бечёвкой или специальными ремнями крепили прямо к обычной обуви.
Барон, к моему удивлению, оказался совсем неплохим конькобежцем и потратил почти всю первую прогулку на то, чтобы обучить Ирвина стоять на коньках.
Именно там, у небольшого расчищенного озера на окраине города, где продавали горячий травяной взвар с мёдом и прямо на месте пекли хрустящие вафли и произошёл у нас разговор, который разбил мою жизнь на «до» и «после»…
Это было второе посещение катка и Ирвин, уже худо-бедно державшийся на ногах, неуклюже скользил по льду, периодически крича мне:
-- Элли! Смотри! Смотри, как я могу!
Я сидела на длинной лавочке для зрителей и терпеливо ждала, пока он накатается, не забывая махать ему рукой и, иногда, изображать аплодисменты – он действительно очень старался.
Алекс, слегка запыхавшийся от пробежки, неуклюже дошёл до скамейки и принялся отвязывать коньки. День был на удивление хорош: лёгкий морозец, яркое солнце, и звонкие голоса развлекающихся детей и взрослых.
