"
"Второй район мне понравился значительно больше. Он был чище, местные женщины напоминали серьезных домохозяек, а не раскрашенных девок. Мужчины были одеты чисто и аккуратно. Даже работяги, несущие с собой ящик с инструментами или стремянку и малярные кисти, выглядели трезвыми. Соответственно, и цены на недвижимость здесь были повыше. Зато я увидела вывеску: «Домашний пансион для мальчиков г-на Леопольда Гофмана».
Мне понравилось, что на мощеных улочках практически нет мусора. А рано утром я видела даже дворников, метущих дворы.
Это было уже что-то близкое к моей цели. Но дома, которые я смотрела, явно были не по карману: добротные каменные здания в полтора-два этажа с небольшим палисадничком у каждого.
Сегодня день тоже прошел зря, но я не отчаивалась. Я еще не знала, за сколько смогу продать свою избу, но завтра собиралась посетить место, которое называлось Сток.
Глава 16
Начать со Стока мне советовал законник, однако я немного отвлеклась на поиски подходящего жилья. Похоже, зря.
По словам мэтра, этот самый Сток – место, куда стекаются все городские новости.
Неприятная особенность Стока была в том, что за оглашение новости нужно было заплатить, а если покупатели находились, то брали еще и дополнительные деньги со сделки. Именно поэтому я не торопилась посещать это место: жалко было денег. Однако бессмысленное хождение между домами и расспросы местных меня уже изрядно утомили. Так что утром я отправилась на этот Сток, надеясь на удачу.
Место оказался помесью небольшого рынка и общественной столовой.
Не трактиром, чье помещение было ограничено размерами, а скорее местным аналогом фастфуда. Здесь бродила масса разносчиков, продающих с лотка яблоки и орехи поштучно, пирожки и пироги, кашу или горячий суп в тару покупателя. И даже просто хлеб с сыром, нарезанные ломтями.
Сюда стекались на время обеда приказчики из маленьких магазинов и лавок. Сюда подходили выпить по стаканчику медового взвара мелкие лавочники. Сюда, случалось, забредали даже купцы средней руки.
Небольшая площадь просто кишела народом, и лоточники торговали весьма бойко. Однако меня чуть не стошнило, когда я увидела сцену продажи какому-то мужчине куска хлеба с маслом.
Разносчик с воплем: «Как прикажете, почтеннейший!», схватил с лотка ломоть черного хлеба, а затем, макнув собственную ладонь в плошку с каким-то топленым жиром, начал вытирать её об этот хлеб, тщательно втирая жир в темнеющий на глазах ломоть.
