И стеклянная бутылка с плотной пробкой, от которой шел ощутимый и знакомый с детства резкий запах. Может быть, это и не настоящая “Белизна”, но жидкость в бутылке совершенно точно содержала хлорку. Туалет обязательно нужно будет обработать. Кто знает, кем были прежние жильцы."
"Домой я отправилась нагруженная, как маленький ослик. Шла торопливо, беспокоясь за детей, но когда добралась до переулка, пришлось сбавить скорость: передо мной, заняв проход, стояла широкая телега, наполовину груженая большими мешками. Возница, согнувшись, застыл на передке: то ли задремал, то ли был пьян.
Но телега так перегородила узенький переулочек, что обогнуть ее сбоку было решительно невозможно. Некое подобие тротуаров существовало только на улицах. В Зелёном же переулке была просто мощёная по центру тропа, ведущая к моему дому.
-- Эй, дядюшка! Вы бы или вперёд, или назад двигались, а то ведь пройти невозможно.
Держащий вожжи мужчина вздрогнул, ошалело помотал головой и, сняв с лысой макушки старую войлочную шляпу, сильно потер ею лицо.
Соскочил с передка телеги, а затем начал оглядываться, пытаясь сообразить, куда он заехал:
– От же ты, холера этакая, – растерянно бурчал он на лошадь, понимая, что здесь, в переулке, развернуться он не сможет. – Только на минутку я глаза и прикрыл, а ты, пакостница, уже и успела делов натворить. Барышня, а барышня… Впереди-то есть выезд кудысь или тупик там?
Я недоуменно пожала плечами и пояснила:
-- Какая-то дорога мимо дома идет, но вот куда – не знаю. Я только вчера переехала и вряд ли подскажу вам, проедете вы там или нет.
Мужчина еще немного повздыхал, потом всё же взял лошадь под уздцы и повёл ее по узкому переулку, ворчливо приговаривая:
-- От все же ты, Рыжуха, вредная животная. Только задремал человек с устатку, ан тебя опять кудысь занесло! – потом, очевидно, чувствуя некую неловкость оттого, что перегородил мне дорогу, любезно обратился ко мне: – Вы, барышня, уж не серчайте. Животная у меня смирная, но бестолковая. А вы корзиночку-то свою поставьте на телегу: оно, глядишь, вам и облегчение будет.
До моего дома оставалось еще метров пятьдесят, и я решила не тащить тяжесть сама, а послушалась совета и поставила корзину в солому. Почти половина телеги была загружена плотно набитыми мешками. Мужчина же, ведя громко цокающую копытами лошадь, продолжал изливать на нее свое раздражение.
Уже у самого моего дома, там, где был неширокий проезд влево, я забрала корзину у попутчика и двинулась во двор к своим дверям.
