Первым делом я зашла к себе, сбросила тяжеленный мешок с кастрюлями, закутанными в старое тряпьё, чтобы подольше сохранить тепло, и пошла в детскую растопить камин. Дом за день промёрз так, что на кухне у меня пар изо рта вырывался. Мерно и тоскливо капала вода из крана: по совету соседки я оставила такую капель, чтобы трубы не разорвало льдом.
В общем и целом, работа на Стоке сейчас представлялась мне гораздо менее выгодной, чем я думала. Однако мысли бросить место у меня не было. Получится придумать что-то полегче – попробую.
А пока нужно зарабатывать тем, что есть. Тем более, что ужин сегодня можно и не готовить: этих котлет нам хватит, и я даже могу угостить госпожу Ханну.
Была и еще одна деталь, о которой я раньше не подумала. Если зимой я могла закупать мясо на два-три дня, то летом такой номер точно не пройдет. Пока комната прогревалась, я умылась ледяной водой из крана и, прихватив оставшиеся котлеты и сваренную с утра кашу, отправилась к госпоже Ханне.
Джейд, очевидно, соскучившись, залезла ко мне на руки, что-то лепетала, размахивая ручками, и наотрез отказалась слезать.
Ирвин, обхватив руками за талию, как маленький бычок, уткнулся лбом мне в бедро и буркнул:
-- От бродишь где-то потемну, а нам тута волнуйся!
-- Не тута, Ирвин, а тут, – с улыбкой вмешалась госпожа Ханна. – Отпустите лучше Элли, а то ужинать совсем поздно будем.
Благо, что плита была растоплена, и на кухне у господи Ханы было очень тепло. Я про себя мысленно благословила судьбу, закинувшую меня именно в этот дом: тут и дети под присмотром, да и у меня нет страха, что дело дойдет до пожара или еще чего-нибудь жуткого.
Ужинали с аппетитом, а хитрюга Джейд, распробовав котлеты, начала выплевывать кашу. Пришлось нахмуриться и погрозить ей пальцем, чтобы она: понимала, так нельзя! Надо сказать, что мой выговор не произвёл на проказу слишком уж серьезного впечатления. Тогда я просто размяла котлету на маленькие кусочки и перемешала с кашей. Я бы и рада кормить её только вкусным, но пока: что есть, тем и нужно обходиться.
Четыре штуки мы съели на ужин, а еще четыре у нас осталось на завтра. На Сток я понесу свежие и горячие, те, что слеплю утром.
Ирвин похвастался, что выучил две буквы:
-- А госпожа Ханна сказывала, что как все выучу, читать смогу! – радостно сообщил он. – Оно того, дело трудное! А только госпожа Ханна говорит, что я всенепременно справлюсь.
От его слов у меня слёзы набежали на глаза.
