Забракованная невеста (СИ)

Осветив всех, лучи собрались в одну большую колонну света, и теперь принц на белом камне пылал в полутьме, как цирковой акробат в перекрестье прожекторов. А за его спиной кора исполинского дерева вдруг пошла волнами, и из нее плавно выехал такой же белый прямоугольный алтарь, каменный, резной, размером с большой чемодан, поставленный вертикально. И почти одновременно с этим из-за дерева вышел некто в белых одеждах и с очень благостным выражением лица.

Даша напряглась и попыталась найти глазами в толпе пана Турша.

Но принц, слава всем богам, на Дашу даже не смотрел. Он торжественно сошел с пьедестала и сделал несколько шагов к той самой оливковой брюнетке в розовато-бежевом купальнике с юбкой из золотого тюля. По тому, как парочка заулыбалась навстречу друг другу, девушка поняла, что у товарищей все на мази, и расслабилась.

Парочка рука об руку взошла на белый пьедестал перед алтарем, благостный жрец разместился напротив них, положив на резной чемодан какую-то здоровенную амбарную книгу…

Довольно рослая для девушки невеста вдруг повернулась к жениху, обняла его одной рукой за шею и с самым дебильно-счастливым видом потянулась за поцелуем. Принцу ничего не оставалось, как послушно наклониться к ней с высоты своих двух метров и ответить тем же.

Даша с неким исследовательским интересом наблюдала, как парочка будущих счастливых молодоженов увлеченно целуется, как рука невесты ласково ерошит блондинистую шевелюру жениха и… хм, прикольно. Это тоже ритуал?

Оливковая брюнеточка, не прерывая лобзаний, довольно ловко одной рукой вплетала в волосы будущего супруга нечто, очень похожее на серебряную паутинку.

В какой-то момент девушка моргнула и удивленно прищурилась — паутинка растаяла, растворилась в блондинистой шевелюре, как не было.

Поцелуй наконец прервался — жрец деликатно покашлял, напоминая о себе. Молодожены развернулись к лесу… тьфу, к жрецу передом, к Даше задом и дисциплинированно застыли.

Минут через пятнадцать торжественного книгочтения стало откровенно скучно. Даже вид на потрясные принцевые тылы больше не радовал. Жрец нудел и нудел, причем Дашин гвоздик-переводчик в ухе забастовал и отказался переводить этот бубнеж.