Забракованные

Более того, к какому мужчине? К тому, которого она когда-то боялась настолько, что, не задумываясь, выскочила замуж за Эйдана Бриверивза.

Дана приоткрыла дверь, но видя, что Амелия замешкалась, не понимая, подняла на нее глаза.

— Миледи? — спросила тихим шепотом.

Мэл выдохнула. Была не была. Сколько можно бояться собственной тени?

Благодарно улыбнулась девушке и переступила через порог. Дана осторожно прикрыла дверь за ее спиной.

* * *

Гостиная покоев хозяина дома оказалась почти точной копией ее собственной: та же светлая мебель, пушистый ковер и шторы, сейчас уже задернутые на ночь, им в тон — с той лишь разницей, что диванная зона здесь располагалась не по центру комнаты, как у нее, а у стены, возле окна.

В помещении царил полумрак: верхнее освещение было отключено, горел лишь небольшой светильник над диваном.

Мэл сделала осторожный шаг вперед, и пушистое напольное покрытие поглотило звук ее шагов.

Хозяин комнат расположился на диване, прямо под светильником, полулежа и подложив под спину сразу несколько подушек.

Судя по тому, как была приподнята его поврежденная нога, подушку подложили и под нее. Укрытый по грудь вязаным пледом в коричнево-синюю клетку, мужчина что-то читал, держа в руках толстую книгу в кожаном переплете. Из-под пледа был виден распахнутый ворот белой рубашки, кажется, той самой, в которой он выезжал сегодня в город. На обычно аккуратно собранных волосах отсутствовал шнурок, и они в беспорядке разметались по подушке.

«Домашний» — это первое слово, которое пришло Амелии на ум.

Отчего-то вспомнился отец. Он тоже любил лежать на диване с книгой или с газетой в руках. Правда, позволял себе это делать в общей гостиной — дома лорд Грерогер часто пренебрегал светскими условностями.

Мэл приблизилась к диванной зоне, осторожно поставила поднос на стеклянный столик, удобно придвинутый к ложу так, чтобы до него можно было дотянуться не вставая.

Монтегрейн в ее сторону не смотрел, продолжая увлеченно скользить взглядом по строчкам. Перелистнул страницу.

— Спасибо, Дана.

Можешь быть свободна, мне больше ничего не нужно.

Амелия кашлянула.

Монтегрейн мгновенно вскинул на нее глаза. Расслабленность из его позы тут же исчезла, показалось, он даже книгу перехватил крепче. А взгляд — удивленный и одновременно недоверчивый.

— Амелия, что вы здесь делаете? — совсем не тем мягким тоном, каким обращался, как он думал, к Дане.

Захлопнул книгу, всунул ее между сиденьем и спинкой дивана и откинул плед, приподнялся с явным намерением встать.