Забракованные

Проснулась Мэл с первыми лучами солнца, дотянувшимися до ее лица через не зашторенные с вечера окна. Одеяло было теплым и легким, подушка мягкой, от постельного белья пахло свежестью."

"Вставать не хотелось, как и думать о чем-либо. Амелия зарылась лицом в подушку и выдохнула. Давно ей не было так хорошо, и очень давно она не просыпалась такой отдохнувшей и полной сил.

И вдруг в дверь постучали.

— Мэл, ты уже не спишь? — донесся голос снаружи.

И ее обдало пониманием: она не у себя, а в спальне Монтегрейна!

Это же надо было так забыться.

Амелия села на постели так резко, что на мгновение потемнело в глазах.

— Не… — голос прозвучал хрипло и оборвался, пришлось прокашляться. — Нет! Я сейчас!

— Угу, выходи. — Кажется, сказав это, хозяин комнаты отошел от двери.

А Мэл растерянно осмотрелась. Прошлым вечером, сбитая с толку как приездом гостьи, так и ее напором, она второпях принесла с собой лишь ночную сорочку, планируя прошмыгнуть наутро в свою комнату во вчерашнем платье и уже там привести себя в порядок и переодеться.

Но никогда — никогда! — нельзя смеяться, когда пускаешь себе кровь. В итоге Амелия плохо прижала вену после того, как извлекла иглу, и кровь хлынула прямо ей на платье.

Мэл встала и подняла оставленную вчера на спинке стула испачканную вещь. Кровь, щедро полившая лиф и верх юбки платья, за ночь потемнела и засохла, ткань встала колом. А все потому, что нужно было не смеяться весь вечер, а застирать одежду в ванной.

К тому же убирать следы крови в любом случае придется самостоятельно, чтобы не вызвать у горничных лишних вопросов.

Амелия с сомнением покосилась на кровавые потеки на светлой ткани — да уж, сглупила так сглупила.

— Мэл, Дана принесла чай!

Бросив досадливый взгляд на дверь, она снова вернулась к платью. Помимо того, что надевать грязное платье было просто неприятно (но это ничего, пережила бы как-нибудь), в нем предстояло еще и пройти почти весь второй этаж дома, и не было никаких гарантий, что в таком виде ее никто не увидит.

Вздохнув, Амелия сложила вещь в несколько раз. Покосилась на постель — завернуться в одеяло? Пожалуй, леди Монтегрейн, разгуливающая по коридорам в одеяле поверх ночной рубашки, вызвала бы у обитателей дома не меньше вопросов, чем если бы надела окровавленное платье.