Забракованные

Он отвел руку, которой инстинктивно прикрыл от вспышки глаза, и увидел лишь горки пепла перед собой. Семь вертикальных холмиков и один горизонтальный, продолговатый — то, что осталось от убитой женщины. Бриверивз же лежал целехонек.

— Никто не смеет угрожать нам и шантажировать! — донеслось из-за спины.

Монтегрейн медленно обернулся. Конрад, так не вовремя оживший и даже расставшийся с одеялом, стоял во главе подоспевших солдат и гневно сверкал глазами. У одного его плеча возвышался маг-боевик, обрушивший возмездие на деревенских.

— Никто не смеет!.. — запальчиво начал принц снова и повалился на колени.

Рэймер дернулся было, но осадил себя. Остался на месте. Наследника начали поднимать те самые маги-помощники. Правда, тот, кто швырнул в крестьян огнем, сам был бледен как смерть, а его лоб покрывали крупные бисеринки пота — ещё бы, ухнул весь резерв ради красочной казни.

— Рэйм! — прохрипел принц, оттолкнув мирейца, силившегося аккуратно поднять его с земли, не навредив.

Монтегрейн изогнул бровь, по-прежнему не шелохнувшись, будто его тоже, вместе с крестьянами, испепелили на месте.

Принц пришел в себя и решил срочно раздать распоряжения, пока снова не потерял рассудок? Логично, не считая того, что они отступали не первый день и нынешний разбитый лагерь был не более чем временной стоянкой.

Конрад очнулся, ничего не понял и… похерил отличную сделку, угробил шестерых невиновных и спас одного виноватого.

Друг все ещё стоял на коленях и смотрел на него снизу вверх, ожидая подтверждения, что его приказ понят и будет исполнен.

Монтегрейн выругался вполголоса, шагнул к принцу, оттолкнул еле державшегося на ногах боевика и взвалил наследника себе на плечо.

— Пошли, высочество…

— А этот?! — крикнул кто-то уже за спиной.

Рэймер не обернулся. Было ясно и так, что имели в виду все ещё валяющегося на земле Бриверивза.

Самым правильным было бы таки добить Эйдана. Но бессознательного, на глазах солдат?..

Как бы опрометчиво ни поступил Конрад, велев сжечь крестьян, это его «никто не смеет угрожать нам и шантажировать» взбодрило мирейцев, Монтегрейн заметил по глазам. Взбодрило, дало надежду и иллюзию того, что еще ничего не кончено. Убить сейчас одного из них — пусть и не просто убить, а справедливо казнить за преступление — означало бы вернуть их с небес на землю.