Забракованные

А может, решил, что так будет проще передать мне полномочия, чтобы я руководил отступлением без оглядки на недееспособного главнокомандующего. А может…

Рэймер замолчал. Амелия обернулась: он все еще сидел, смотря куда-то в пол и кусая губы.

— А может, мне нужно было подумать, прежде чем вываливать на умирающего неприятную правду, — все же закончил мысль. Почувствовав ее взгляд, поднял на нее глаза, криво улыбнулся. — Правда, оказывается, не всегда во благо.

С этим она не могла поспорить. В итоге именно правда убила ее собственного отца.

Кому нужна эта правда, если тот, кто ее слышит, не может этого вынести? Но является ли благом ложь во спасение, когда тянет за собой цепочку других сломанных судеб? Увы, на этот вопрос у нее тоже не было ответа.

Все-таки сказала:

— Мне жаль.

Отвернулась, продолжила прибирать за собой на столе.

Эйдан любил рассказывать о своей службе. Эмоционально, размахивая руками. Причем в подобной манере передавались как истории о том, как он, подобно гневу богов, врывался на боевом коне в самую бурю сражения и разметал врагов карающим мечом, так и рассказы о его слезах у могил погибших товарищей.

И не верила Мэл ему даже не потому, что знала это бездушное чудовище слишком хорошо, а потому, как именно он это рассказывал: с пафосом, с горящим взглядом, с удовольствием.

Монтегрейну она поверила безоговорочно. Потому и не нашла слов. Такие истории требуют молчаливой поддержки, а не ответной тирады.

Если бы Амелия была смелее, она бы, наверное, подошла и положила ладонь ему на плечо в знак того, что все понимает и не просит подробностей.

Подойти и правда хотелось, но Мэл не была уверена, что ее саму поймут правильно.

— Прости, что спросила, — произнесла наконец, когда убрала все следы кровавой процедуры.

Он покачал головой.

— Самоубийство наследника не предавалось широкой огласке, но, поверь, об этом известно огромному количеству людей. Так что это не то чтобы тайна."

"В этом она не сомневалась. Наверняка после возвращения с войны Монтегрейна допрашивали миллион раз, собирали доказательства того, что это не он приложил-таки руку к смерти наследника.

Мэл помнила, как Бриверивз с пеной у рта доказывал обратное, и у него нашлось немало единомышленников, иначе бы слухи не расползись по всей Мирее.

— Я не про тайну, — сказала Амелия, надеясь, что Рэймер прочтет между строк. Пока что у него это прекрасно получалось, по крайней мере в отношении нее.

Она просто сказала, а он просто кивнул.

Так было лучше — без лишних слов.