Забракованные

— Снова лирика, — отмахнулся Гидеон от своих же рассуждений. — А не лирика то, что Роннер Третий оставил принцу Сиверу в наследство не только трон, но и поручение: очистить кровь Миреи еще раз. — Черные глаза блеснули. — Дважды. По теории Корвина, должно быть три волны «очищения».

Амелия вспомнила военные годы. Раненые, кричащие в лазарете от боли и молящие о помощи, когда нет ни целителей, ни рабочих рук, ни элементарных обезболивающих настоек от знахарей. Вспомнила рассказ Рэймера о том, как голодающие люди от отчаяния брали штурмом Монтегрейн-Парк.

Вспомнила об искалеченных жизнях. И оборвавшихся — рано, несправедливо. О жертвах тыла вроде погибшего мужа Ланы…

Еще дважды? Помилуйте боги, ещё дважды? Только для того, чтобы однажды в Мирее появились более одаренные маги? Столько крови ради… этого?

— Я рад, что вы меня поняли, — удовлетворенно кивнул Глава СБ. — Лично я пойду на все, чтобы этого не допустить. — Склонил голову набок. — А вы?

Мэл как-то заторможенно кивнула.

Предательство Ланы, приезд принца, арест Рэймера, ранение Кристиса, умирающая Шеба, трупы собак, рассказ Гидеона — все это было слишком много для одного дня и для одной Амелии.

Слишком много чувств и слишком много мыслей.

— Признаюсь, думая, что истинная наследница — девочка, я планировал выдать ее замуж за достойного человека, который займет трон. И, черт возьми, я рассчитывал выяснить правду до смерти старого Роннера. Давил со всех сторон, ожидая, что, даже если не получу информацию от вас, Монтегрейн где-то ошибется сам.

Но, — тяжелый вздох и пристальный «птичий» взгляд, — играем с тем, что есть. Мальчик, истинный наследник, законный король — это подарок. — Гидеон почти распластался грудью на столешнице, подавшись к ней. — Где он, Амелия? Я думаю, теперь вы не сомневаетесь в том, что я не причиню ему вреда."

"Не сомневалась. Но выдать Джерри… А что, если все сказанное не более чем умелая игра опытного актера? Она поверила, на самом деле поверила. Но ведь и Эйдану Мэл первое время верила, когда тот признавался ей в огромной любви.

Так что первой, кому Амелия теперь не доверяла, была она сама.

— Ну же, Амелия! — Выпрямившись, мужчина в бешенстве лупанул ладонью по столешнице. — Чего вы боитесь?! Вы хотите спасти Монтегрейна? Уверяю, это его единственный шанс. И он мне нужен. Будущему королю нужен. Я готов сделать его хоть регентом, если понадобится. Слышите меня? Монтегрейн нам нужен. Всем нам. И сейчас его жизнь зависит от вас.

Амелия молчала.