Забракованные

Бурая кровь, застиранные простыни, потекшие свечи — вспышки-воспоминания, вызывающие одно желание: напиться.

За спиной скрипнула дверь.

Конрад вышел на крыльцо, но так и остался стоять на месте; молчал.

— Все? — глухо спросил Рэймер.

— Все.

Принц постоял еще немного у самой двери, а потом спустился до ступени, на которой сидел Монтегрейн, и устроился рядом. Вытянул ногу.

Рэймер покосился в его сторону. На нем не было плаща — должно быть, как и он, принц сейчас не чувствовал холода.

— Что будем делать? — спросил Монтегрейн, намеренно произнеся «будем», а не «будешь».

Глупо было бы делать вид, что он не при чем. Уж теперь-то он увяз в этой истории по самую макушку.

— Не знаю, — после затянувшегося молчания ответил Конрад.

И снова замолчал, сгорбился.

Рэймер посмотрел в ночное небо. Через пару часов рассветет. И если принца не окажется во дворце утром…

— Жди здесь, — велел он и поднялся на ноги.

* * *

Когда Монтегрейн вышел из избушки, Конрад так и сидел на ее крыльце. Поникший и потерянный.

Непривычная ноша оттягивала руки.

Вроде бы младенец был совсем легкий, но держать его так, как показала старуха, оказалось задачей нетривиальной. К счастью, это мелкое создание умудрилось уснуть — в своих способностях поладить с ревущим новорожденным Рэймер сильно сомневался.

Увидев сверток в руках друга, Конрад вскочил на ноги. Часто заморгал, не понимая.

— Прибирается. — Монтегрейн мотнул головой в сторону закрывшейся за ним двери. — И проветривает. Я договорился, она займется похоронами и пару дней подержит ребенка у себя.

Денег оставил достаточно. Но потом нужно что-то решать. Подержишь?

Принц инстинктивно вытянул руки, а затем опасливо убрал их себе за спину, потупился.

— Еще уроню…

Рэймер не стал настаивать. Спустился на пару ступеней и сел, разместив сверток с ценным грузом на коленях и аккуратно его придерживая. Малыш почмокал губами и снова умиротворенно засопел.

Конрад продолжил топтаться за его плечом.

— История знает много случаев, когда бастардов воспитывали при дворе, — осторожно сказал Монтегрейн, когда молчание затянулось.

Ступенька под сапогами принца протяжно скрипнула, когда тот нервно переступил с ноги на ногу.

— Ни за что!

Рэймер непонимающе поднял голову.

— Почему? Думаешь, твой отец причинит вред своему?.. — Он прервался, сообразив, что до сих пор не знает, мальчика или девочку держит на своих руках — все произошло слишком стремительно.

— Уверен, — в ночной тишине было явственно слышно, как Конрад скрипнул зубами.