Забудь меня, Эй

Мы живем как семья, у нас дети, мне нравится смотреть, как ты возишься на кухне или читаешь детям книжку, на меня это действует так… умиротворяюще. Но я хочу большего, Саша, я хочу тебя. Всю тебя, не только твое тело, твою душу, всю целиком. Мне все равно, можешь не верить, но я как с ума сошел сегодня, я представил, что это ты…

Сашка замерла оглушенная и потрясенная, она вдруг ясно, как себя, ощутила этого большого мужчину, уткнувшегося ей в плечо и ищущего ее понимания, его боль и одиночество. А потом снова вспомнила, как лежала, свернувшись клубком под ячейкой перед ящиком забитым деньгами.

Влюбленная и беременная. И снова полоснуло, будто по оголенным нервам. Если бы только она могла снова ему поверить! Но она не верила. Знала, что он говорит правду, а поверить не могла.

— Я хочу спать, Рома, — все, что сподобилась выдавить, еле удерживаясь, чтобы не погладить стриженый затылок и не прижаться к нему губами. А потом поняла, что задевало ее больше всего.

Он не хотел ее. Хоть и говорил, что хочет, но по-настоящему не хотел.

Руки держали ее безо всякого трепета, она не чувствовала того томления, что все последнее время сквозило между ними, в его взглядах и прикосновениях. Сытый, удовлетворенный, уставший мужчина. Осознание, от чего он устал, разжигало в душе очередной приступ ревности, так что вряд ли они сегодня о чем-то договорятся.

Роман, видимо, решил так же. Бросил плед на пол, обхватил Сашку и увлек на плед.

— Я тоже устал и хочу спать, если у тебя еще остались вопросы, предлагаю отложить до завтра, — он ногой дотянулся до выключателя, и свет погас.

— Ты что, собрался спать здесь? — спросила изумленная Сашка, скованная по рукам и ногам, потому что Яланский крепко обвил ее еще и коленями.

— Да, так я буду уверен, что ты не сбежишь. Я бы отнес тебя в свою спальню, но ты снова начнешь кричать, что не спишь с женатыми мужиками.

— А в гардеробной на полу ты перестаешь быть женатым?

— Нет, ну так это и не спальня.

Он уже почти засыпал, зарывшись в ее волосы, и она вновь с горечью осознала, что впервые за все время он прижимается к ней, и она не чувствует его возбуждения, никакого желания и трепета.

Она осторожно провернулась в руках Романа и прижалась спиной к его груди, и даже задом покрутила, будто устраиваясь поудобнее. И снова ничего, он лишь повыше закинул ногу, уткнулся в шею и мерно задышал, и ей очень сильно захотелось задвинуть его хоть локтем, хоть коленом, потому что чувствовать себя диванной подушкой было совсем унизительно.