Забудь меня, Эй

 

Ей уже было без разницы, что он подумает, лишь бы ответил, и она снова и снова жала на вызов. А потом поняла, почувствовала, что он не один, вспомнился призывный взгляд Ангелины и воображение тут же нарисовало картинку: Роман держит обнаженную Ангелину за бедра, вбивается в ее роскошное тело, а потом, дернув на себя и прижавшись к ее спине, захватывает рукой шею, с хриплым стоном впивается в нее, потом так же впивается в плечо, и их обоих сотрясают судороги...

Видение обожгло мозг и такая же обжигающая волна хлынула вниз, к сердцу.

Какое это изматывающее и опустошающее чувство ревность! Сашка свернулась клубком в кровати, кто бы мог подумать, что то недолгое время, проведённое с Робин Гудом, так впечатается ей в мозг? Она помнила все до мельчайших подробностей, и теперь просто представляла вместо себя Ангелину.

Она так протерзала себя полночи, а потом все же уснула и проспала до утра, а проснувшись, обнаружила возле себя обоих детей, в ногах у них калачиком свернулся по-прежнему безымянный котенок.

Долго смотрела на сопящую дочку, Светлячка, жавшегося к ней — наверняка мальчик обогнал Дашку, чтобы первым улечься возле Саши и думала, как она умудрилась за такое короткое время прирасти к этому малышу.

В офисе ее совсем завалили работой, и когда раздался сигнал вызова, Саша взяла телефон механически, оттого голос Яланского прозвучал неожиданно. Он был... странным. Сиплым, негромким и очень взволнованным.

— Саша, у меня двенадцать пропущенных звонков. Что у вас произошло?

Сашка посмотрела на время — половина первого.

Да уж, бурная ночь была, видимо, раз он так долго отсыпался.

— Это уже не важно, Рома, прости, что помешала...

— Так, ясно, — сказал Роман, отключился и тут же засигналил вызов вайбера.

— У тебя там плохая связь? — спросила Саша, но он тут же перебил ее:

Она нажала на значок на экране и увидела перед собой красные глаза, как у ведьмака, впрочем, красными были не только глаза. Сашка уже видела его таким однажды у себя дома после удачных переговоров.

Сердце подпрыгнуло от радости и замерло. Может, она все же напридумывала себе, и Роман не был ни с какой Ангелиной…

Камера отодвинулась, Роман полусидел или, правильнее сказать, полулежал в кровати, откинувшись на подушку, постель явно была смята с одной стороны и радость потихоньку затапливала все внутри, потому что вид у Яланского был не как у героя-любовника, а скорее, как у смертника, который совершенно случайно выжил и даже может немного говорить.