Забудь меня, Эй

Хоть иногда становилось жаль срезанные волосы, но Алена — та самая волшебница, преобразившая Сашку — успокаивала, что перекраситься обратно можно в любой момент, было бы желание.

— Как надоест быть блондой, скажешь, мы тебя затонируем, а потом будешь потихоньку свои отращивать.

Саша закрылась в комнате от надоевшего своим бубнением Робин Гуда и принялась наводить лоск. Усилия стоили того, когда она наконец открыла дверь и вышла, тот даже заточился в дверном проеме, ухватившись за косяк.

— Ничего себе, — он даже не скрывал восхищения, а у Сашки от такого взгляда по телу разлилось тягучее тепло, и никуда не хотелось идти, а хотелось подойти к нему ближе и…

— Мне кажется, это слишком, там только все на тебя и будут пялиться, — сказал недовольным тоном, в котором засквозили собственнические нотки.

— Ты что, ревнуешь? — Сашка наклонилась достать коробку с туфлями, а обернувшись, успела заметить, каким взглядом Робин Гуд смотрел на ее зад. Как раз там было на что посмотреть.

Ничего, пусть теперь он помучается.

— Да, — ответил слишком быстро и серьезно, и Саша тут же пожалела, что начала этот разговор. Ни к чему он, как и взгляды такие ни к чему. Но Робин Гуд продолжал стоять в проеме, загородив проход, и не думал отводить взгляд, Саша подошла совсем вплотную и также демонстративно принялась его разглядывать.

Отеки уже начали сходить, под порезами и ссадинами угадывались правильные, довольно привлекательные черты, и Сашка давно поняла, что внешностью Робин Гуд пошел под стать своему телу.

И не очень тому радовалась. Она сторонилась красивых мужчин, слишком много женщин увивалось вокруг, а вступать в бой за сомнительное право пробыть какое-то время в неопределенном статусе рядом с таким вот красавчиком удовольствие так себе.

У Стаса была довольно обычная внешность, просто приятный парень, и тот мнил себя как минимум Брэдом Питтом, что тогда говорить об этом образчике мужского обаяния? Потому она всячески старалась не выдать, какое впечатление производил на нее вынужденный сосед, его послужной список наверняка с километр, так что как-нибудь обойдется без Сашкиного имени в списке.

— Мне уже не нужно в банк? — на каблуках Саша была почти с него ростом. Ее и так Господь не обидел, а тут еще каблуки двадцатисантиметровые, вместе с платформой выходило и того больше.

— Я теперь даже не знаю, — его голос звучал подозрительно сипло, — с такими наглыми глазищами может и нет.