Забудь меня, Эй

— Тебе нужно сменить повязку, эта намокла, — голос дрожал, как и ноги, как и пальцы, продолжающие непроизвольно гладить его волосы, отчего он закрыл глаза и снова прильнул с поцелуем.

— Ты тоже намокла, — он собирал губами капли с плеч, летевшие с его мокрых волос, — давай снимем это платье.

Саша не стала отвечать, увернулась от его рук и вышла из ванной, пытаясь отдышаться, сзади так же тяжело дышал в спину Робин Гуд, все норовивший снова впечатать ее в стену.

— Пожалуйста, остановись, — она повернулась, — лучше полотенце придержи, оно сейчас свалится.

— Не свалится, там есть за что держаться, — приобнял за плечи, но больше не приставал с поцелуями, а прошел следом в комнату. Саша лишь вздохнула.

— Ложись. Ты не настолько здоров для таких подвигов.

— Откуда ты знаешь?  — но все же упал на кровать, раскинув руки в стороны, по довольному лицу блуждала улыбка, которая показалась ей слегка насмешливой, и внутри неприятно кольнуло.

Оздоровительный секс, входящий в комплекс восстанавливающей терапии после огнестрельного ранения — только этого ей не хватало! Саша пригладила волосы, постаралась унять колотящееся сердце и достала из шкафа еще одно полотенце.

В самих поцелуях Сашка ничего такого не видела, целоваться она любила, и Робин Гуд целовался именно так, как ей нравилось  — настойчиво, жестко, приминая и покусывая губы, но только с ним каждый поцелуй мог оказаться тем фитилем, который, прогорев, способен вызвать опасный сокрушительный взрыв.

Она досуха промокнула влажное плечо, обработала рану и наложила свежую повязку. Тем временем он без конца гладил ее локти, спину, плечи, и лишь только Саша собралась встать, удержал за запястье и позвал хрипло, глядя в глаза:

И все, вся решимость снова куда-то испарилась, стоило Робин Гуду потянуть ее на себя, и вот она уже лежит на его груди, его губы вбирают ее без остатка, рука зарывается в волосы, и ей ничего не остается, как снова отвечать, даже не пытаясь вырваться из этого безумного плена.

Однако поцелуи вновь поползли вниз, и тогда Саша накрыла ему губы ладонью и попыталась встать.

— Остановись, пожалуйста…

 Он извернулся и прикусил ладонь, а затем попробовал задержать ее, обхватив рукой талию.

— Я тебе не нравлюсь? Или ты меня боишься?

— Нет.