Забудь о нем

Не переживай, — ободряюще произнес он, заметив как судорожно я вцепилась в крышку стола. — Потрахаемся разок другой и можешь быть свободна. Это выгодное предложение. Ни одна проститутка по двадцать миллионов не зарабатывает.

Он медленно поднялся со стула и подступил ближе. Склонился ко мне, скользя хищным взглядом по моему лицу:

— Если ты не согласишься, я дам ход этому делу. Артур узнает, кто виноват во вчерашнем налете, а Жуковский узнает, что именно его деньги пошли в расход. И все. Братьям Бархановым конец. Он сотрет их в порошок, размажет, как щенят.

И в этом будешь виновата ты. Решать тебе, девочка. Только тебе.

Он подмигнул мне, сделал саечку и пошел к дверям.

— Подумай о моем предложении. Пока оно еще в силе. Или можешь попрощаться с Артуром, — голубые глаза предупреждающе сверкнули, — Болтнешь лишнего и ему конец. Будешь ходит к нему на кладбище, носить цветы. М-м-м, романтика…

У меня в глазах отразился такой ужас, что Кир засмеялся.

— Хорошего вечера, Вероничка. И до встречи.

Он ушел, а я медленно сползла на пол, зажимая рот руками, чтобы не закричать.

О, Боже, что я наделала? Что же теперь будет?

Кирилл. Сволочь. Чертов хамелеон. Все эти улыбки и повадки обаятельного мачо — всего лишь маски. Зря я думала, что он мягкий зайчик, которому не повезло родиться в волчьей стае. Он такой же, как и братья. Жесткий, целеустремлённый, идущей к своей цели по головам.

И он хочет меня. Просто из прихоти, чтобы наказать.

Я не помню, как прошел этот проклятый день. Сплошное месиво из обрывков, слов, серых картинок.

Мне казалось, что все вокруг в курсе того, что именно я подложила компании такую внушительную свинью.

Юлия Николаевна пришла с совещания взвинченная и бледная, как смерть. Тут же уткнулась в свои бумаги и только время от времени сокрушенно повторяла:

— Совсем озверели, изверги.

Кого она имела в виду — непонятно. То ли грабителей, позарившихся на состояние Бархановых, то ли самих Бархановых, готовых весь мир перетрясти чтобы найти виновных.

Мне хотелось увидеть Артура, заглянуть в глаза, найти там ответ на мои мольбы, надежду, что все наладится, что он простит свою глупую Веронику.

Однако едва заслышав его голос, я бросалась наутек — пряталась в туалете, за первой попавшейся дверью, выскакивала на лестницу, страшась нашей встречи.

Впрочем, он и не рвался. Один раз только написал «Прости малыш. Проблемы по работе». Ему и невдомек было, что малыш обливался холодным потом, всеми силами пытаясь сохранить остатки самообладания.