Три срыва, три смерти, три попытки возродиться из мертвых…"
"Я догадывалась, что кто-то из нас когда-нибудь проведет черту. Нашему браку придет конец. Я же неправильная женщина, внутри которой погибает все, что зарождается. Но я не думала, что муж предаст меня таким низким образом!
Не хотела верить в подобное, а теперь факты говорят сами за себя.
Мои молитвы были услышаны. Нас все же стало трое: муж, я и его беременная любовница!
Внезапно тишину разрезает телефонная трель.
Я вздрагиваю, а Матвей вынимает телефон из кармана и суматошно отвечает на звонок:
– Да, Дамир Ильдарович, слушаю вас. Да, все верно. Через двадцать минут? – Матвей поглядывает на циферблат наручных часов, затем находит меня растерянным взглядом. – Видите ли, сейчас не совсем удачное вовремя, мы с женой… Да, но… ох ничего себе… Хорошо, я буду ждать вас, – в итоге муж сдается и прячет телефон в кармане.
Разворачивается.
Выражение его лица существенно меняется. Глаза хитрые оглядывают меня.
Он словно что-то задумал.
– А вообще-то есть выход… – вдруг молвит Матвей.
– Хватит! Можешь даже не продолжать! – в протесте руку выставляю, не желая больше слушать его.
Не взяв во внимание данную просьбу, он подходит ко мне. У ног моих опускается на корточки и заглядывает в лицо. С какой-то необъяснимой надеждой.
Подхватывает руку, сжимает ее как прежде… С особой нежностью.
Так, как только он мог.
– Забудь о разводе! К черту все!
– Нет, Лукьянов, – скалюсь я, поражаясь наглости. – Ты не заставишь меня забыть обо всем! Ничто не в силах заставить меня забыть, какая ты скотина!
Но он пропускает мои слова мимо ушей.
– Развода не потребуется, если ты дашь мне обещание принять этого ребенка, как своего. Мы будем жить, как прежде, – говорит вдохновенно. – У нас будет все, о чем ты мечтала. Но самое главное – у нас будет малыш, – без зазрения совести давит на больное.
– Обещаю, мы будем счастливы. Никто даже не догадается, что ребенка родила не ты!
Моргаю недоуменно.
Что за чушь я сейчас услышала?
– Матвей, ты в своем уме? Ты хоть слышишь, что предлагаешь мне? – выпаливаю я в ужасе, вырываю свою руку и вскакиваю на онемевшие ноги.
– Я-то как раз слышу! – выпрямляется Матвей во весь рост, нависает надо мной.
