– В больнице, Родион Андреевич, – отлепляю язык от нёба, внешне сохраняя спокойствие. – Или вы меня в чем-то подозреваете? Если так, то позвоните в ту больницу и лично убедитесь в подлинности предоставленных документов.
Говорю я и тут же желаю о сказанном.
Я же сильно осложняю себе жизнь. Ничего не мешает ему позвонить в регистратуру.
Но зачем ему это нужно? Неужели правильный такой? Или муженек мой постарался?
Врач снова опускает взгляд на бумажки, а я стираю набранное ранее сообщение и строчу новое:
""Кажется, я в полной заднице! Меня только что уличили в обмане, потому справки подписывала женщина, которая уже давно не работает в больнице! Спасибо!""
Не проходит и минуты, как на экране всплывает входящее сообщение:
""Понял.
Виновные будут наказаны"".
– Прошу прощения, я буквально на минутку отлучусь, посидите пока тут, – врач поднимается и в спешке удаляется из кабинете.
Дело дрянь.
За каким делом он ушел? Неужели хочет посоветоваться с Матвеем?
Если так, то мне каюк.
А, впрочем, плевать.
Нашла о чем беспокоиться.
Так или иначе я все равно подам на развод. Со скандалом или без него – абсолютно не важно.
Но для верности я отправляю Дамиру сведения, о которых мы вчера договаривались:
""Матвей знаком с врачом, к которому я пришла на прием. Я в клинике ""Мой доктор"", невролога зовут Баринов Андрей Родионович!""
Дамир читает сообщение и набирает ответ:
""Принял. Жди"".
А чего ждать-то? Когда меня разоблачат?
Ну так и быть. Подожду. Иного выхода у меня нет.
Глава 10
Время тянется как резиновое.
За пять минут ожиданий я придумываю различные версии того, каким образом у меня появилась эта чертова справка. Самая железобетонная из них – объяснить как есть и по возможности надавить на жалость. Сказать, что это была глупая инсценировка, дабы запастись временем, которое требуется мне для сбора компромата на Матвея.
Но и в итоге мне не приходится озвучивать ни одну из придуманных версий.
В кабинет возвращается Андрей Родионович.
– Что ж, Екатерина, вы были… были абсолютно правы, – произносит он сбивчиво, пряча телефон в карман брюк и оборачиваясь на дверной проем, словно за ним стая бешеных псов гналась.
В поведении мужчины явно прослеживаются признаки нервоза. – Прошу меня извинить за то, что посмел усомниться в вас. Только, пожалуйста, давайте это останется между нами.
– Эм-м…
У меня не находится слов, но дышится теперь заметно легче. И дьявольский котел подо мной в одночасье остыл.
Отлегло, что называется.
