Тем более, что я ждал от нее хотя бы каких-то эмоций в ответ. Не этого ее кривляния, за которым прячется, как маленькая девочка от страшил под кроватью, а чего-то… настоящего. Потому что даже у моего терпения есть пределы, и в последнее время я начал все чаще замечать их границы.
А сейчас она стоит передо мной в полной темноте, и только привыкшими к серым полутонам глазами вижу изгибы ее тела, на котором почти нет одежды, и во мне что-то сильно закипает, буквально, выплескиваясь через край.
— Зай, какое в жопу кресло? — осторожно, подавляя желание тряхнуть ее хорошенько, чтобы она, наконец, поняла, почему со мной не стоит играть в эти «кошки-мышки».
— На кухне, — зевает она. — Я сама там сплю иногда, оно правда удобное.
— Я тебе не твой малахольный, — делаю шаг вперед."
"— Причем тут это? — Заяц делает большие глаза, кажется, только теперь окончательно просыпаясь. — Вам же руки чешутся меня трахнуть, Марк Игоревич. Ничем, увы, не могу помочь. Только креслом. Зато искренне.
— Ага, а еще накормишь блинами со сметаной и сделаешь чай из малинового варенья, хозяюшка ты моя заботливая.
Хоть бы не обкончаться от счастья.
— Не рычите, Бармаглотище, а то будете спать без одеяла.
Я был спокойным минуту назад.
Ни хера такого вообще не планировал, хотел просто отвезти ее домой и убедиться, что она легла спать, а не начала с тоски искать приключения на пятую точку. Но Алиса, как всегда, забыла, что это я — злой и страшный серый волк, и не мне драпать от ее ужимок.
Нужно всего пару шагов, чтобы оказаться рядом с ней — вплотную.
Алисе нужно очень сильно запрокидывать голову, чтобы смотреть мне в глаза. Почему-то это пиздец как возбуждает — ее испуганный, но все равно «оторванный» взгляд.
Ты, Зай, трахалась уже со своим малахольным? Ну и как тебе? Все так пиздато, что от счастья крутишь жопой пред другим мужиком?
— Это слишком близко, — говорит мой Заяц, но не делает ни шага, чтобы разорвать расстояние между нами.
— Ну так беги, Зай, — озвучиваю альтернативу.
— В комнату, запирайся на замок. Я не маньяк и не насильник. Но ты же, блядь, сама выпрашиваешь.
Она поджимает губы.
Щурится.
Пытается замаскировать частые удары сердца, но я вижу ее насквозь.
— Никогда и ни от кого не бегала, — злится она. — Тем боле — на своей территории. Вы знаете, Бармаглот, что, когда кошка «гуляет», ее нужно нести на территорию кота потому что на своей она не даст.
