Это Костя, и я встречаю его улыбкой и предложением поговорить.
Он быстро оценивает взглядом мой совсем не подходящий для лыжной прогулки вид и как будто уже понимает, что разговор будет не о том, в силе ли наши планы погулять и взять те самые вершины.
— Что-то случилось? — Он присаживается на диван, и я устраиваюсь рядом. — Ты меня немного… беспокоишь.
— Все хорошо, мои руки и ноги в порядке, — пытаюсь добавить хоть каплю мягкости, потому что даже не представляю, хватит ли мне сил закончить еще один серьезный разговор.
— Просто… Я взяла билет домой. Через час нужно выезжать в аэропорт.
Он минуту просто молча смотрит на мои руки, которые от нервов не знаю куда и деть.
И со стороны наверняка выгляжу какой-то неуравновешенной.
— Это из-за Миллера? — догадывается Костя.
Что ж, он никогда не был ни глупым, ни слепым.
У судьбы очень неприятное чувствую юмора, раз она решил подсунуть мне, возможно, первого нормального мужчину, а я не могу взять этот подарок. Потому что руки заняты совсем другими вещами.
Ох, Алиса, что-то в твоей голове слишком много метафор. Русские классики тобой бы гордились.
— Это из-за меня, — отвечаю я. И это честно. — Я не могу находится с ним рядом. Потому что… Между нами столько всего намешано и сварено, что я пока не представляю, что со всем этим добром делать и в какую тару разливать. И будет очень неправильно давать тебе надежду… если я сама не знаю, когда, куда и к чему приду. Прости, что я…
Костя молча берет меня за руки.
Несильно, но уверенно сжимает пальцы.
У него теплые и крепкие ладони. Не такие жилистые пальцы, как у того, другого, и на них нет татуировок, но именно сейчас мне приятно чувствовать это касание. Настолько приятно, что с нежностью сжимаю их в ответ.
Пожалуй, мы с ним не о любви.
О дружбе, быть может? О той, которая подразумевает долгие посиделки ночами за просмотром любимого сериала, напиваться в дым, творить дичь и договориться, что если мы через пять лет никого себе не найдем, то обязательно поженимся и будем творить ту же хрень, но уже с одинаковыми фамилиями.
— Я поеду с тобой в аэропорт. Ты же самолет увидишь — трястись начнешь, регистрацию не сможешь пройти.
Киваю.
Улыбаюсь не губами — душой.
Все хорошо.
Теперь все будет хорошо.
Уже в шумном и заполненном людьми здании аэропорта Костя приобнимает меня за плечи и притягивает к себе.
— Напиши, когда приземлишься, хорошо?"
"— Обязательно, тебе — второму, сразу после родителей.
