— В «Гелике» не трахались, не пизди.
— Для сквернословов в аду приготовлен особый котел, в котором сидят лингвисты в несгораемых костюмах и читают Толстого и Достоевского, — продолжает накалять градус она.
— Да вообще по хуй, — даю ей повод упражняться в остроумии дальше.
— Вы уже испытали его на прочность? Заднее сиденье? Переднее? — Заяц продолжает улыбаться, но взгляд становится напряженным.
Мы можем сколько угодно от этого бегать."
"Можем нести друг другу всякую херню, но факт остается фактом — я реально не чувствовал себя живым все эти месяцы.
Особенно после тех ее слов про мою кобелиную натуру.
Потому что, когда из жизни вдруг исчез Заяц, вместе с ней в груди появилась огромная дыра, которую просто не хотелось ничем заполнять. Потому что не было ничего равноценного взамен.
На этот раз я намеренно медленно протягиваю руку, даю Зайцу возможность самой решить — хочет она этого прикосновения или лучше послать меня на хер, и ничего не менять на нашем разводном мосту.
Она даже не думает отодвигаться.
Притрагиваюсь к ее подбородку, сжимаю его двумя пальцами, подушечкой большого поглаживая едва-едва заметную ямочку на подбородке.
— Зай, последний раз я трахался еще до твоего январского монолога.
Ее глаза становятся больше.
Меня туда втягивает, как в проклятую черную дыру.
Нырнуть бы с головой — и пошло оно все…
— Ни в «гелике», ни в койке. Нигде. Веду, блядь, монашеский образ жизни, удрачиваюсь, как пацан, но, насколько я помню, тебе это даже нравилось.
— Я даже видео не смогла удалить, — отвечает она, хоть я читаю ее практически по губам, потому что там опять кто-то кому-то забил, и зрители затянули радостную кричалку.
— Смотришь? — провожу пальцем по ее нижней губе.
— Не скажу. — Осторожно, едва касаясь, зажимает мою костяшку губами.
— Значит, до дыр затерла, — разрешаю себе самодовольство. Я же знаю этот взгляд. И что скрывается за этим прищуром, и улыбкой в уголке рта — тоже. — Мелкая извращенка.
— Большой шланг, — тут же пасует она.
— Хочешь досмотреть футбол? Уверена?
На мгновение мне кажется, что она прямо сейчас сама схватит меня за руку и утащит со стадиона.
Но.
Мой Заяц снова берет стаканчик, снова жадно из него затягивается и, поднимаясь, чтобы лучше видеть, заявляет:
— Уверена, что сегодня я хочу только футбол и спатки. Одна. В своей постели. Так что, если вдруг вам скучно, Бармаглот Игоревич, поднимайте свою задницу и помогайте синим выиграть.
