— Он мне всегда нравился, — Танян идет ко мне, как будто хочет раздавить аурой своей злости на весь мир, а меня — в особенности. — Когда ты привела его в клуб, помнишь? Я уже тогда поняла, что мне нравится этот мужик и что я его хочу. Что он должен быть моим, потому что он был таким…
Она делает жест рукой, как будто рисует что-то на невидимом холсте.
— Мудаком? — подсказываю подходящее слово."
"— Какого никогда бы не смогла себе позволить такая убогая серая мышь как я, — кривит губы. — Потому что всегда, всю свою жизнь, жила в тени красивой обаятельной Алисы и подбирала объедки с ее стола.
Я знала, что если мне и обломится нормальный мужик, то это будет кто-то из твоих бывших или кого не захочешь ты. А то что Андрей тебе не нужен, у тебя на лбу было написано. Вот такими, — отмеривает высоту в свой рост, — красными буквами. Ты бы все равно его бросила — и тогда я могла бы забрать его себе. Мне нужно было время, чтобы появился повод с ним встретиться.
Теперь понятно, почему она так старалась не дать мне от него уйти.
Не из большой заботы о подруге.
А потому что ловила свою счастливую звезду.
— Он говорил тебе, что у нас просто дружеская договоренность? — с каким-то легким превосходством спрашивает Танян. — Когда приглашал в кафе? Что у нас просто план по возвращению тебя ему?
Киваю, уже догадываясь, что услышу в ответ.
— Мы с ним трахались, Алиса. Просто так, без обязательств. Это я придумала. Был хороший повод.
— Мне все равно. — Правда все равно.
Я не знаю ни эту женщину, ни того человека, о котором она говорит.
— Он изменял тебе все время. — Она продолжает свой акт унижения. — Спал с Диной, спал еще с какой-то своей бывшей. Спал даже со своей сводной сестрой!
— Господи. — Хочется выблевать всю эту мерзость.
— Наверное, забыл упомянуть, что они не кровные, да? Я тоже не сразу узнала, верила, что ездит помогать трудной сестренке устраивать свою жизнь. А он ее трахал. Просто потому что у них тоже «свободный секс без обязательств» уже много лет. И когда он встречался с тобой — все было так же.
Утром он мог спать с тобой, а вечером — с ней. А потом опять с тобой. И иногда — вообще с кем захочет.
Мне гадко от всего этого.
Но еще гаже от того, что Танян говорит все это в надежде причинить мне боль.
Унизить.
Поставить на один уровень с собой.
Только это — не так. И никогда так же не было.
Я забираю у нее сигарету, тушу об низ подоконника и бросаю в урну.
— Хватит дымить, — говорю жестко и даже грубо. — И так хуево выглядишь.
