— Дождусь, — сквозь зубы цедит он, нарочно громко захлопывая за собой дверь.
Танян пятится, падает на смятую койку, застеленную порядком застиранными больничными простынями. Не понимаю: она же не то, чтобы нищенствовала. У нее была неплохая работа с перспективой карьерного роста, и Танян перла вперед, гордо рассказывая, как лихо распихивает конкурентов. И ее родители тоже могли бы помочь — им есть чем. Ну уж точно не оставлять дочь в больничной палате словно она сирота неприкаянная.
— Появилась Святая Алиса — и мужики уложись в штабеля у ее ног, — не скрывает иронии Танян.
— Вас переведут в хорошую больницу — я все устрою. — Даже не хочу реагировать на ее уколы. Они меня не то, что не трогают — просто не достают. — Еще не говорила с врачом, но уверена, проблем не будет. Малышке нужен хороший уход. И тебе.
Она замечает мой многозначительный взгляд.
Презрительно кривит губы.
Лезет в карман халата, с опозданием понимая, что на этот раз в нем нет дозы никотина, и рывком поднимается с постели, чтобы пройтись по палате с видом бравого, но в хлам пьяного генерала.
— Мне твои подачки не нужны, — наконец, выдает.
— Да мне плевать на тебя и что ты думаешь, — тут же отвечаю я. Была готова к чему-то подобному. — Меня интересует только ребенок.
— С каких пор ты стала такой сердобольной?
— Всегда такой была. Если неразделенная больная любовь еще не окончательно превратила твои мозги в кашу, то ты вспомнишь, что я работала в школе, и детей рядом было много.
— А я думала потому что своих никогда не будет, — ехидно бросает Танян.
— За все в этой жизни приходится платить: за богатого мужика — пустой маткой.
Я морщу нос — так мерзко это звучит.
И, если честно, только сейчас впервые за все время вообще задумываюсь о том, что в будущем с Бармаглотом не будет детей. Даже как-то не придавала этому значения — ну нет и нет, счастье в детях, но отсутствие детей — не повод быть несчастными, так ведь?
— Я тебя не звала, но ты снова прибежала, — не может остановиться Танян. — Рассчитывала увидеть Андрея? Хотела меня унизить? Показать, кто главная?
Это — последняя капля в чашу моих попыток быть хоть немного терпимой и сдержанной.
Наверное, то, что я собираюсь сказать — это не меньшая мерзость, чем ее попытка уколоть меня «пустой маткой». Но это необходимо сделать, иначе Танян и дальше будет катиться в пропасть, теряя себя. Хотя, куда уж больше? Я едва ли узнаю в ней ту девушку, с которой бегала по магазинам и на пару лыбилась на дурацких селфи.
