С возраста, когда она была еще соплей, в чью сторону взрослым мужика засматриваться вроде как вообще не солидно. И даже вот так, когда она старается не шуметь, прекрасно могу различить плохо скрытое дребезжание в голосе.
— Ты мне не нужен, Март! — Повышает голос. Слышу тяжелый вздох. — Я тебе звонила и… Ах, ты знаешь… Я не иронизирую. Просто не понимаю, зачем ты сейчас мне звонишь, если сделал свой выбор… Нет, Март… Пожалуйста…
Я сажусь.
Провожу ладонью по лицу, стараясь уговорить себя не встревать.
Хотя, конечно, я злюсь.
С каждой секундой все сильнее и сильнее.
Потому что даже из этих обрывков фраз картина почти полностью проясняется. У нее что-то случилось с этим ее малахольным, и мой Заяц, как все женщины ее возраста, решила утопиться в вине. А потом вспомнила о том, что есть я — и я, что бы ни случилось, всегда вытащу ее задницу из проблем. Не первый раз уже, хоть именно из-за мужика раньше вроде никогда.
— Андрей, я… не готова тебя сейчас слушать… Нет, не знаю… Я… позвоню, если…
Она не заканчивает — громко всхлипывает и снова роняет телефон."
"Что мне, блядь, делать со всем этим дерьмом? Идти ее успокаивать? Оставить в покое? Дать поплакать? Выебать, чтобы перестала страдать херней из-за мужика, который не понимает, какая женщина рядом с ним, и что ей нужно?
Заяц тихо скулит за дверью.
А у меня хоть и железные нервы и прочие мужские причиндалы, но в душе — рвань.
Выхожу, сначала даже не замечаю, где моя Заяц, потому что в коридоре темно и, кажется, что она плачет сразу везде. Только через пару секунд вижу, что она сидит в углу, возле тумбы, обхватив колени. Сразу вытирает слезы, пытается встать, но неуклюже опирается на запястье.
Иногда я реально забываю, что ей всего двадцать четыре. Что в ее возрасте я, хоть и пахал как проклятый, но творил такую дичь, что стыдно вспомнить. А она, хоть и огрызается, и ведет себя, порой, как шило в заднице, но все же абсолютно нормальная молодая женщина, со своими заебами.
— Зай, — протягиваю руки, чтобы помочь ей встать, но Алиса отодвигается и встает сама, придерживаясь за край тумбы.
Обходит меня.
Что-то ищет на полу.
Наверное, телефон, который лежит как раз у меня под ногой. Поднимаю и протягиваю ей.
Она уже не плачет. И даже не всхлипывает. Только немного зло и нервно тычет что-то в телефоне.
— Спасибо, что приютили, Марк Игоревич.
