Только она и еще несколько близких людей верили мне.
В кармане куртки звонит мобильник, я быстро достаю его, в надежде, что звонят из больницы.
«Казаринов», — светится на экране.
— Да, Сань, — отходя от окна, отвечаю я и устало опускаюсь на диван.
— Ну что там, есть новости из больницы?
— Все еще без сознания, — вздыхаю я. — Сейчас приму душ, переоденусь и поеду обратно к ней.
— Держись там, братан. Я пару часов буду на совещании, а потом если что-то вдруг понадобится, маякни, ок?
— Договорились.
Я собираюсь убрать телефон, но Саня останавливает меня словами:
— Ты кстати видел, что Красовская опубликовала в инсте?"
"Я резко подаюсь вперед, чувствую, как подпрыгивает пульс.
В голову влетает мысль, что она выложила там какие-то фотографии.
Скидываю звонок, спустя секунду ищу в инсте страницу Красовской и сжимаю в руке мобильник: она закрыла от меня свой профиль.
Быстро набираю Казаринову, но он не берет трубку.
Слышу гудки по второй линии, смотрю на экран, гетконтакт определяет номер телефона больницы, и я молниеносно переключаюсь на вызов.
— Олег Александрович, Алена пришла в себя, — сообщает ее лечащий врач.
— Можно увидеть ее? — соскакивая с дивана, спрашиваю я и бегу в коридор.
— Да, можете. Сейчас с ней ее родители.
* * *— Черт! Черт! Черт! — кидаю на соседнее сиденье разряженный мобильник и пока стою на светофоре еще раз открываю бардачок.
Переворачиваю там все вверх дном, заглядываю в отделение между сиденьями — тщетно.
На днях Алена брала мое автозарядное и, видимо, так и не вернула обратно.
— Теперь никому не позвонить и не узнать, что там опубликовала Красовская…
От злости ударяю по рулю, сжимаю губы.
«Эта сука решила меня добить?!»
В голове настоящий раздрай: мысли о публикации чередуются с тревогой — не представляю, как я сейчас появлюсь перед Аленой. Она наверняка не захочет видеть меня.
И ее родители — тоже.
Раз они сейчас у нее, то, скорее всего, они уже в курсе, что случилось на даче.
Я виделся с ними вчера в больнице, но у меня язык не повернулся рассказать им об этом.
Ее мать не могла связать даже двух слов, начинала что-то говорить и тут же пускалась в слезы. А отец Алены поддерживал меня, даже не догадываясь по чьей вине их дочь находится на операционном столе.
Мне больно и стыдно смотреть им в глаза. Ведь все думают, что она попала в аварию, когда ехала на дачу с девичника. Никто кроме меня, Казаринова, Красовской и самой Алены не знает, что это было совсем не так.
