Забвение

– Вот это склад Черной Руки, – прошептал Скотт, показывая в сторону четырехэтажного кирпичного сооружения с покосившейся пожарной лестницей и арочными окнами. – На прошлой неделе он входил туда раз пять. Он всегда приходит перед самым рассветом, когда весь остальной город спит. Оставляет машину в нескольких кварталах отсюда, а сам идет пешком. Иногда дважды огибает квартал, чтобы удостовериться, что за ним не следят. И после этого ты по-прежнему думаешь, что там, в ангаре, машины?!

Я вынуждена была признать, что ради пары «тойот «принимать такие меры предосторожности со стороны Хэнка было бы странно.

Если уж говорить о машинах, то тогда я скорее бы предположила, что он использует это здание для хранения краденых машин. Но в эту версию мне тоже не верилось. Хэнк был одним из самых богатых и влиятельных людей в городе, вряд ли он отчаянно нуждался в подобного рода заработке. Нет, здесь крылось что-то другое. И судя по тому, как у меня волосы шевелились на затылке, – ничего хорошего.

– Мы сможем заглянуть внутрь? – спросила я, гадая, будут ли окна на складе Хэнка забиты, закрашены или занавешены, как во всех других зданиях.

Сказать точно еще было нельзя, мы были слишком далеко.

– Давай пройдем еще квартал и узнаем.

Мы крались так близко к фасадам складов, что моя толстовка цеплялась за кирпичи в стенах. Дойдя до конца квартала, мы уже приблизились к складу Хэнка настолько, что можно было разглядеть: окна первых двух этажей были заклеены газетами, а вот на двух верхних этажах бумаги на окнах не было.

– Ты думаешь о том же, о чем и я? – У Скотта в глазах плясали озорные искорки.

– То есть о том, чтобы взобраться по пожарной лестнице и заглянуть внутрь?

– Мы можем кинуть жребий. И проигравший поднимается наверх.

– Вот уж нет. Это твоя идея, ты и поднимайся.

– Трусиха. – Скотт улыбался, но на лбу у него блестели бисеринки пота. Он достал дешевый фотоаппарат-мыльницу. – Там темно, но я все-таки постараюсь сделать парочку нормальных снимков.

Без лишних слов мы, пригнувшись, перебежали на ту сторону улицы и поспешили нырнуть в переулок за складом Хэнка, а там поторопились укрыться за мусорным баком, украшенным граффити. Я согнулась, уперлась руками в колени и хватала ртом воздух – не знаю, от чего я задыхалась больше: от бега или от страха.

Теперь, когда мы были так близко к цели, я вдруг пожалела, что не осталась в машине. Или вообще дома. Теперь я больше всего боялась попасться на глаза Хэнку.