Забвение

– За меня не переживай, – огрызнулась я в ответ, вылезла из машины и, прежде чем хлопнуть дверью, на прощание добавила: – Давай, прячься. Ложись на дно. Ведь это же не твоя мама с каждым днем все сильнее влюбляется в этого монстра. Я собираюсь расправиться с ним – с тобой или без тебя!

Разумеется, я понятия не имела, как я это сделаю. Хэнк держал в руках весь этот город, он контролировал каждую мелочь. У него были друзья, соратники и наемники. У него были деньги, ресурсы и собственная армия. А самое главное – у него в руках была моя мама.

Два дня прошли более-менее спокойно. Скотт, как и обещал, не показывался.

Сейчас я жалела, что сорвалась на него. Он делал то, что должен был делать, и я не имела права его ни в чем обвинять. Я осудила его за желание исчезнуть, а ведь он был прав по сути. Он знал, когда нужно идти в атаку, а когда лучше отступить. Он был умнее, чем я думала. И гораздо терпеливее.

И вот я осталась одна.

Мне очень не нравился Хэнк Миллар. И я совсем ему не доверяла.

Чем скорее я пойму его игру, тем будет лучше. Приближающийся Хешван, словно черная туча, то и дело всплывал у меня в памяти как постоянное напоминание о том, что Хэнк что-то замышляет. У меня не было доказательств того, что моя мама была частью его замысла, но уже появились очень серьезные опасения на этот счет. Если Хэнк хочет завершить все до начала Хешвана, включая создание и обучение целой армии, чтобы не дать падшим ангелам завладеть телами нефилимов, зачем он тратит столько времени на мою маму? Зачем ему нужно ее доверие? Зачем она ему вообще нужна?

Вечер наступил и прошел.

В десять часов мама поцеловала меня на ночь и скрылась в своей спальне. Час спустя свет у нее в комнате погас. Я выждала пару минут для пущей уверенности, а потом откинула одеяло. Полностью одетая, я вытащила из-под кровати куртку, в карманах уже лежали фонарик, фотокамера и мои ключи от машины.

Толкая «фольксваген «вручную на Хоторн-Лейн, чтобы не шуметь, я мысленно благодарила Скотта за то, что он купил малолитражку, – с пикапом или джипом я бы точно не справилась.

Двигатель я завела, только когда оказалась в метрах трехстах от дома, где мама меня никак не могла уже услышать.

Через двадцать минут я припарковала машину в нескольких кварталах от того места, где Скотт в ту ночь ставил свой «чарджер». Ничего не изменилось с того вечера. Те же заколоченные досками окна. Те же разбитые уличные фонари. Вдалеке грустно свистнул ночной поезд.