Забвение

Я так глубоко погрузилась в открытия этой ночи, что совершенно забыла про галлюцинацию о девушке в клетке, которая на самом деле была настоящим воспоминанием. Значит, она не просто девушка. Она – архангел:

Патч снова вздохнул.

– Прости, Ангел, я слишком тороплюсь. Давай я объясню тебе…

– Я знаю про ожерелье. Я видела пленного архангела в одном из твоих воспоминаний. И я почти уверена, что она пыталась предупредить меня о том, чтобы Хэнк ни в коем случае не завладел ожерельем. Но тогда я решила, что это просто галлюцинации.

Патч молча смотрел на меня некоторое время, затем заговорил:

– Она архангел. И достаточно сильный, чтобы войти в твое сознание. Очевидно, она сочла необходимым предупредить тебя.

– Потому что Хэнк думает, будто твое ожерелье у меня.

– Но у тебя его нет.

– Пойди и скажи это ему.

– Хм… Значит, Хэнк считает, что я передал свое ожерелье тебе. – Патч нахмурился, что-то прикидывая в уме. – Если я отвезу тебя домой, ты сможешь встретиться с Хэнком лицом к лицу и убедить его, что тебе нечего скрывать? Нужно, чтобы он поверил, будто ничего не изменилось.

Этой ночи никогда не было. Если ты не готова к этому, не страшно. Но если ты решишься… я должен быть уверен, что ты сможешь справиться с этим.

Я не колебалась ни секунды. Я умею хранить тайны, как бы тяжело это ни было, когда дело касается тех, кого я люблю.

Я до отказа вдавила в пол педаль газа «фольксвагена», надеясь, что по дороге мне не встретится какой-нибудь скучающий полицейский, которому нечем заняться, кроме как выбранить меня за нарушение правил.

С большой неохотой оставив Патча, я мчалась домой. Уходить от него не хотелось, но мысль, что моя мама наедине с Хэнком, что она лишь марионетка в его руках, полностью в его власти, была невыносимой. Вопреки всякой логике мне казалось, что мое присутствие может как-то защитить ее. Уступить Хэнку? Да я скорее готова была умереть, чем пойти на это.

Патч предпринял несколько не совсем честных попыток убедить меня остаться до утра, но они провалились, и он все же отвез меня к «фольксвагену».

Даже не знаю, чем объяснить тот факт, что моя машина, простояв несколько часов в этом промышленном районе, была цела и невредима. Я была уверена, что уж магнитолу из нее точно выдерут.

Дома я легко взбежала по ступенькам крыльца и тихонько открыла дверь. Включив свет на кухне, я едва удержалась от крика.

Хэнк Миллар стоял, облокотившись на кухонный стол, и небрежно вертел в пальцах стакан воды.