Забвение

Ты понимаешь, ведь правда, почему я должна сделать это сама? Почему я не могу отправить тебя сражаться вместо себя, хотя мы оба прекрасно знаем, что ты в этой битве точно победишь, причем одной левой? Ты ведь понимаешь?

Он вздохнул, вздох был долгий и медленный, и я почувствовала, что напряжение потихоньку отпускает его тело.

– Я понимаю наверняка только одно, – он повернулся ко мне, глаза у него были темнее ночи. – Что сделаю для тебя все, даже если это будет противоречить моей природе. Я отдам все, что у меня есть, даже свою душу, ради тебя.

И если это не любовь, то это все равно лучшее, что есть в моей жизни.

Я не знала, что сказать в ответ, ничего равноценного в голову не приходило. Поэтому я просто взяла его лицо в ладони и поцеловала его прекрасные губы.

Не сразу, но он ответил на мой поцелуй. Наши губы слились в единое целое, и я наслаждалась той восхитительной волной, что побежала по моей коже от прикосновений его губ. Я не хотела, чтобы он сердился на меня. Я хотела, чтобы он доверял мне так же, как я доверяла ему.

– Ангел… – прошептал он одними губами; отстранившись, он внимательно смотрел на меня, пытаясь понять, чего именно я хочу от него.

Он был так близко, но не касался меня, и это было невыносимо, поэтому я слегка потянула его за шею, намекая, чтобы он поцеловал меня снова. На этот раз поцелуй был более страстным и властным, руки его заскользили по моему телу, от чего горячие волны возбуждения завибрировали у меня под кожей, словно электрический ток.

Его пальцы расстегнули пуговицу на моей рубашке, потом вторую, третью, четвертую… Рубашка соскользнула с моих плеч, я осталась в одном топике.

Большим пальцем он слегка поглаживал мой живот дразнящим жестом. Мне внезапно стало не хватать воздуха.

Дерзкая улыбка загорелась у него в глазах а потом он уткнулся носом в изгиб моей шеи и стал покрывать ее поцелуями, чуть покалывая кожу щетиной и доставляя мне этим приятную легкую боль.

Он опустил меня спиной на подушки.

Поцелуй стал глубже, когда он опустился на меня сверху.

И неожиданно он был везде; его колено скользнуло по моим ногам, горячие, твердые, чувственные губы сводили меня с ума. Он завел ладонь мне под спину и, чуть приподняв, крепко прижал к себе, заставляя меня вцепиться ему в плечи с такой силой, как будто я боялась, что, отпустив его, потеряю часть себя.

Я взглянула на дверь – и вскрикнула.

Хэнк вырос на пороге моей комнаты, он стоял, прислонясь к косяку. Глаза его рыскали по комнате, на лице застыла насмешливая маска.