Забвение

Я послала ему ответ:

И хотя я не стала его озвучивать, я была абсолютно уверена: архангелы использовали нас, чтобы мы выполнили за них грязную работу. Их грязную работу. Но мне уже хватило грязной работы.

К моему изумлению, Патч не стал спорить. Он повернулся к Хэнку:

– Пожалуй, я предпочту, чтобы эта камера оставалась холодной, темной и тесной. А еще я сделаю ее звуконепроницаемой. И как бы долго, как бы громко ты ни кричал, только твое собственное ничтожество отныне составит тебе компанию.

По его губам скользнула слабая улыбка:

Несмотря на более чем серьезные обстоятельства, я еле удержалась от смеха.

– Это тебе за то, что ты поверил Дабрии, – сказала я Хэнку. – Она вовсе не пифия, она просто психопатка. Век живи – век учись.

Я предоставила Хэнку последнее слово, но он хранил молчание, как я и ожидала. Конечно, я надеялась, что он хотя бы попытается как-то оправдаться, но особо на это не рассчитывала. Вместо этого на лице Хэнка показалась странная, неуместная, едва заметная улыбка, словно он предвкушал что-то.

Разумеется, это меня обеспокоило, но я решила, что он этого и добивался.

В тесной камере стояла тишина. Напряжение, от которого воздух аж трещал, ослабело. Пытаясь избавиться от мыслей об Хэнке, я вдруг очень остро почувствовала, что Патч рядом, у меня за спиной. И сразу атмосфера резко изменилась, а моя неуверенность сменилась облегчением.

Я вдруг поняла, что ужасно устала. Сначала у меня задрожали руки, потом колени, ноги подкашивались и стали словно ватные.

Словно тошнота, откуда-то из желудка подкатывало чувство опустошения. Стены камеры, застоявшийся воздух, даже Хэнк – все было словно в тумане. И только Патч, стоявший рядом, не давал мне упасть.

Я внезапно, без предупреждения, бросилась ему на шею. Он прижал меня спиной к стене и впился в губы поцелуем. По его телу пробежала дрожь, я вцепилась пальцами в его рубашку и притянула его к себе. Мне было нужно, чтобы он был как можно ближе, так близко, как никогда раньше.

Его губы терзали мои почти до боли – в холодной темноте этой камеры нас швырнула друг к другу отчаянная потребность быть вместе.

– Давай-ка выбираться отсюда, – шепнул он мне на ухо.

Я была готова согласиться, но вдруг краем глаза заметила какую-то огненную вспышку. Сначала я решила, что это один из факелов выпал из своей подставки. Но потом я увидела, что на ладони у Хэнка пляшет голубой огонек – завораживающее, неземное голубое пламя.