А уж бои насмерть только в фильмах видели, и то от лица первого героя, когда герой всех побеждает. Вот бесстрашные и начинают показывать свой гонор, как на Земле, сигналя всем в пробке и выскакивая из машины, думая, что он бессмертный. Тот же, кто частенько дрался, прекрасно понимает, что против тебя точно такой же человек. И если ты дашь кому-то в морду, то обязательно нужно рассчитывать на то, что дадут и тебе, и это не просто больно, это невосполнимые потери в связи с переломами, утратой зубов, глаза, а то и жизни.
Поэтому, в отличие от бесстрашных, те кто дрался на улицах, как-то меньше сигналят в пробках, выскакивают из машин, пытаясь что-то доказать.
Так и здесь аграфы никогда не видели реального боя, они выхватили свои игольники, даже не представляя последствий. Любой другой побывавший в бою никогда бы не дернулся к оружию, если разговаривают на кулаках. Хорошо еще Гена был по ту сторону забора, иначе он их всех положил бы не разбираясь. Я же не стал хвататься за игольник, просто встал и хотел… А не важно, что хотел, дальше понеслось все кувырком.
Один из охранников выстрелил в меня не раздумывая, это опять все от бесстрашия. Потом ведь идиот такие проблемы иметь будет. Время замедлилось, и нет, увернуться от иглы, как в том фильме, не получится, так время не замедлить. Меня толкнуло назад, разворачивая влево. Этот дурак выстрелил в область сердца, а на любом бронекостюме самая мощная защита в области груди. Я краем глаза видел, как появилась глубокая черта от иглы на передней бронепластине.
Ждать второго выстрела я не стал, сразу выхватил игольник и выстрелил в лоб стрелявшему, тот, повторяя полет первого аграфа, оторвал ноги от земли и полетел на спину. Вот только он никогда уже не встанет. Я сместился в сторону и вовремя, второй аграф выстрелил, игла полетела мимо, чуть чиркнув по плечу. Целю в лоб, но не успеваю довести точку прицеливания до лба, вижу, что палец аграфа выбирает свободный ход спускового крючка. Не успеваю, поэтому стреляю в силуэт. Тем более что силуэт совсем не аграфский, здоровенный парень под два метра высотой и чуть поменьше в ширину.
Игла попадает ему между ребер с правой стороны, тут же вращая его по часовой стрелке, палец все-таки нажал на спуск, и его выстрел улетел в небо, а затем и игольник после удара руки об землю улетел в сторону. Остальные трое аграфов замерли меловыми статуями.
– Оружие на землю. Бегом!
Сам не стал стоять на месте, широкоплечий аграф хоть и валяется мордой в землю, но еще живой.
