Забытое

И это было что-то удивительное, совершенно непохожее на все, что я знала раньше! Я даже подумывала выписать учителей из столичной Академии. Но пока решила попытаться применить Закон Парения самостоятельно и каждый вечер усердно экспериментировала.

Вчера мне показалось, что гусиное перо, которое я пыталась приподнять над столом, не прикасаясь к нему — шевельнулось. Но это мог быть обычный сквозняк! Поэтому сегодня я решила испытать себя на щепке.

Сосредоточилась. И в какой-то миг щепка подпрыгнула на столе! Она шевельнулась!

Я с криком вскочила и вдруг поняла… что тьма в углах комнаты стала плотнее и гуще.

Чернее. Я застыла с прижатыми к груди руками, глядя на Кристиана, вышедшего из Теней. В горле встал ком, в глазах предательски защипало.

— Ух ты, — с трудом выдавила я. — Ты освоил новый трюк с Тенями?

— Я освоил целую кучу новых трюков, — так же сипло отозвался он. — Показать? Тебе точно понравится.

— Давай, — согласилась я, пытаясь не разрыдаться.

Верховный февр Двериндариума был в привычной черной форме и почти не изменился.

Только побледнел, словно его кожа слишком давно не видела солнца. Под яркими глазами залегли тени, но взгляд был ясным.

Кристиан сделал ко мне шаг. И сжал так, что пуговицы его мундира впились в мою кожу.

Я лихорадочно ощупывала его лицо, плечи, руки. Хотела убедиться, что он здесь. Живой, со мной. Мне необходимо было в этом убедиться!

— Цветов вот не захватил, — пробормотал Крис, так же жадно трогая меня. — И конфет.

Какие цветы-конфеты? О чем он? Я снова чуть не разрыдалась.

Зачем-то схватила его ладонь и пересчитала пальцы. Один-два-три-четыре-пять…Кристиан трогал мои волосы, касался губ и щек. Шеи. Спины. Оттянул рукав моего домашнего платья и провел пальцем по тонким розоватым шрамам, покрывающим внутреннюю сторону руки. Тяжело выдохнул. И снова принялся трогать, гладить, рассматривать.

Мы напоминали двух слепцов, которые наощупь ищут друг друга. Или двух помешанных. Нам надо было убедиться. Почувствовать.

— Кристиан, — длинно выдохнула я, начиная наконец верить. — Ты пришел. Пришел!

— Я скучал, — сказал он, прижимая меня к себе, зарываясь пальцами в волосы, рассматривая с отчаянным голодом и нежностью. — Я так безумно скучал, Вивьен.

— Я знаю. Мне пришлось собирать себя во Тьме. Но я всегда тебя слышал. Каждый день. Каждую минуту. Ты говорила со мной, и я возвращался.

— Навсегда? — прошептала я, глядя в любимые глаза.

Кажется, потом я плакала.