В ту ночь, под шум проливного дождя, они до утра говорили, укрывшись одним одеялом, одной курткой на двоих.
Ирина рассказала Сергею о себе. Не жаловалась. Не считала свою долю корявой. Сергей скупо о семье поведал.
— Девчонок не было. Все времени не хватало. А потом, когда в геологию попал, совсем ни до чего стало, — вгляделся в Ирину и только тут приметил, что она перестала стричься.
И не только внешне менялась Ирина. Она уже не срывалась на крик ни с чего. Работать с нею стало много легче.
Она поделилась с Сергеем своими опасениями по работе, посетовала, что давно нет писем из дома от матери.
Как с другом, большим и давним, говорила, что из-за своего характера претерпела много неприятностей.
— Ты думаешь, я сама напросилась на этот профиль? Хрен там! В такую погибель по своей воле никто не сунется. Летом комары заживо сгрызали. Теперь бездорожье, болота доконали. А все почему? Да потому, что я с начальником экспедиции погрызлась. Сказала, что с ним надо сделать за его отношение к геологам.
Что он нас не на работу, на муку посылает. Обещала не молчать об этом больше. Он и отделался от меня. Загнал, где черт свадьбу не правит. И доволен… Нет бы по совести. Месяц мы помучились, месяц — другие. Нужна же передышка людям…
— Мне не легче приходится, — признал Сергей. И рассказал, как на базе уговаривали его поехать в ее отряд.
— А я думала, ты сам вызвался…
Водитель рассмеялся громко:"
"— Я себе не враг…
Ирина сникла. А утром за их спинами мужики шептаться начали.
Мол, подженился Серега на ступе. Иначе с чего это до утра у нее в палатке торчал. Знамо дело, зачем мужиков к себе затаскивают. И наша оглобля, губа не дура, мальчишку схомутать вздумала, оседлать его. Сергей понял по ухмылкам: мужики не раз еще припомнят ему эту ночь, проведенную в палатке Ирины.
Так оно и произошло.
Сергей целый год не появлялся в отряде взрывников Ирины. Находил любой повод, чтобы уклониться, избежать поездки к ним, не объяснял причину.
Но даже на базе не разговаривал, не здоровался с рабочими этого отряда.
Ирина тоже не искала с ним встреч. И та дождливая осенняя ночь понемногу стала стираться из памяти.
Сергей злился на то, что не сумела баба в своем отряде пресечь сплетни, очистить пусть не его, свое имя. И решил не давать больше поводов для грязных домыслов.
Вот так однажды сидел он в будке бурильщиков, грелся. Думал, до вечера здесь отдохнет.
