Повели длинными коридорами к выходу.
Шик пытался держаться достойно. Но ноги подкашивались. О чем он думал тогда? Просил прощения у всех за все? Нет! Он вспоминал Наташку. Ведь в ту, последнюю ночь, девчонка впервые поцеловала его…
Чуда для себя он не ждал. И когда привели в кабинет следователя, озирался по углам, ожидая пулю.
— Ваше дело отправлено на доследование в связи с вновь открывшимися обстоятельствами, — услышал Данила, не веря своим ушам.
Вскоре узнал, что прокуратура арестовала пахана «малины».
И тот признал, что сам лично убил обоих охранников банка. А Шику дал не миллион, а всего двести тысяч рублей.
Пока шло расследование, милиция поймала еще двоих воров «малины». Те подтвердили, что Данилка не убивал никого. И в «малине» недавно.
Расстрел Даниле заменили червонцем усиленного режима и отправили на Сахалин.
Уже оттуда, из Вахрушевской зоны, отправил он письмо Наташке. Долго, трудно писал его. Понимая, что не нужно оно ей. Пусть забудет, но не поминает мертвым.
«Я не врал тебе! Ты единственная, кого любил и кому сказал про это.
Ты одна! Мне не с кем сравнивать тебя. Жизнь подарила тебя, как первую и последнюю радость. Прости, что я не тот, кого могла бы ты любить. Я жив! Меня не расстреляли. Дали срок. Но я не радуюсь. Умереть было бы гораздо лучше, чем жить, не имея права на любовь, на встречу с тобой. Ты единственное счастье и радость моя! Прости, не проклинай тех коротких минут, подаренных судьбой в награду за все! Я с радостью отдал бы жизнь лишь за мгновенье, чтобы увидеть и проститься.
Мне не на что рассчитывать и нечего ждать. Я ни о чем не прошу. Одно лишь: отпусти вину мою», — написал Данила и отправил письмо, не ожидая на него ответа."
"Но сердобольный оперативник спецчасти прочел письмо Данилы. И, не спросившись, написал на конверте обратный адрес, понимая, что суровые зимы в судьбе куда как легче перенести и пережить, если горит впереди звезда надежды. Данила об этом даже не догадывался. Он ни от кого не ждал вестей. И работал в забое шахты, не считая время, не торопя его.
Ему уже не к кому было спешить и стремиться. Он знал: его никто не ждет. И, не споря ни с кем, презрев закон фартовых, пошел в забой шахты. А вскоре его из воровского перевели в барак работяг.
К Новому году все зэки ждали амнистию. Все, кроме Шика. Он давно не верил в чудеса. И вдруг его, едва он поднялся из забоя, позвали в спецчасть.
— За что? Ведь я пашу! — удивленно глянул на охранника, пришедшего за ним.
