Уж чего он только не хлебнул из-за нее.
Случалось, получал кулаком в ухо. Не глядя на возраст. Бывало, за показ до свинячьего визга поили его мужики. Иные, разглядывая придирчиво, признавали точной копией. Другие знатоки утверждали, что не без упущений и неточностей татуировка сделана.
Но кто б ни глянул, у всех глаза на лоб лезли. От удивления, а может, и от зависти.
Когда впервые ее увидел Никитин, глазам не поверил. Подошел поближе. А Прохор не промах:
— За погляд — бутылка! А пощупать вздумаешь, гони ящик водяры!
Федор враз отскочил, как ошпаренный.
Со стыда покраснел. И спросил:
— Неужели татуировка?
— Если б живая, давно миллионером бы стал! — задирал острую бороденку Прохор.
— Какая же шмара натурой послужила? — спрашивали мужика.
Тот щурил гноящиеся глаза и обрубал любопытных одинаково:
— Может, еще и адрес дать? Так хоть для начала про возраст испроси!
И кто б ни увидел, все удивлялись, как согласился человек на такую татуировку
Увидев, уже никто не интересовался, имеется ли у Прохора семья.
Женатый не дал бы себя испоганить. Да и какая баба сумела б смириться? Но Прошка не стыдился своей татуировки. И однажды, поспорив с мужиками, приехал в сельский магазин. И, пообещав продавщице показать ее портрет, рванул рубаху на своей груди. Баба будто собственным языком подавилась, забыла о расчете. Так и осталась онемелой, не заметив, что Прохор спокойно сунул в карманы две бутылки водки. Такого за нею раньше не водилось. За Прохором — не раз…
Мужик, не сморгнув глазом, высадил полбутылки водки прямо на пороге магазина.
И, похлопав себя по груди, занюхал хмельное коркой хлеба, оглядел бригаду лесорубов и спросил:
— Ну? Проспорили? То-то! А теперь идите, платите ей за водку, но за погляд с нее вдвойне слупите! Не продешевите на мне! — Прошка хохотал деревянным икающим смехом.
Лесорубы хватались за животы. Когда они гурьбой пришли в баню и молодая кассирша, торопясь на свидание, хотела повесить замок на двери, не желала слушать бригаду, Прохор деранул рубаху на груди.
— Ей подмыться надо! — указал на татуировку. Девушка покраснела до ушей. И, оставив дверь бани открытой, убежала, боясь оглянуться.
Прохор был на особом счету. Если у кого-то из мужиков портилось настроение, он умел тут же рассмешить до колик в животе, рассказав какую-нибудь историю из своей корявой жизни.
Вот и теперь уселся рядом с Шиком. В одиночку всегда сложнее одолеть беду А у Данилы даже лицо почернело. Запали глаза. Отчетливее проступила седина.
