Вчера из части привезли почту, пришло письмо и ему от одноклассницы. От той, которой не сумел признаться в любви. Она писала как школьному Другу — чистое, короткое письмо. В нем ни слова, ни намека на любовь. Но сама начала переписку с ним, узнала адрес Левона. Сообщила, что поступила в мединститут Москвы, выдержала громадный конкурс и хочет стать детским врачом и работать после окончания в Родниках. Спросила Левона, вернется ли он после армии в свой поселок и чем хочет заняться после службы. Как ему живется на новом месте.
Левон мысленно писал ей ответ. «В письме все скажу. Попрошу, чтобы дождалась меня. Напишу, что давно люблю ее», — решил парень.
— Чего расселся? Иль прирос к телеге? Вставай! Вкалывать надо! Иль не видишь, что приехали? — услышал совсем рядом.
— Чтоб тебя черти взяли! — вырвалось у него невольно.
А учетчица, хохотнув, ответила:
— Я на тебе сегодня поезжу! За все разом на твоей шкуре высплюсь! А ну! Носи мешки в хранилище! Да живей, бегом!
Едва успел разгрузить телегу, к хранилищу подкатила полная подвода.
Груженная доверху. На ней приехал худосочный подросток, на чью помощь рассчитывать не приходилось.
— Прыгай в свободную подводу и кати в поле! Не теряй время! Не жди, пока твою колымагу разгрузят! — скомандовала Софка и, указав на полную подводу, потребовала от Левона нахально: — Вперед, хмырь копченый!
Левон огляделся по сторонам. Никого! Ни души. Ухватил мешок с картошкой и притаился в хранилище. Софка пару раз позвала его.
А потом влетела в хранилище проверить, что случилось с Левоном. Почему он не откликается и не выходит.
Парень сидел на мешке, тер ногу. Морщился. На Софку не оглянулся.
— Чего сидишь? Что стряслось? — подошла та совсем близко.
— Ногу вывихнул, — ответил он тихо.
— Покажи! — потребовала Софка. И наклонилась к нему так низко, что Левон невольно увидел тугие груди в разрезе кофты.
Парень не смог устоять. Он и сам не понял, как это случилось. Он рывком отбросил ее на картошку, кинулся к девке, стиснул горячими, дрожащими руками, сдавил и, не давая опомниться, задрал юбку, сдернул с девки нижнее и со стоном, с рыком в мгновенье овладел ее телом.
Софка от неожиданности даже не успела подумать о сопротивлении. Когда поняла и почувствовала, что случилось, попыталась вырваться. Но было поздно. Слишком поздно. А Левон бесчестил девку молча, грубо. Он тискал ее грудь больно, облапал всю как есть. Не давал опомниться. Держал, как в тисках.
